Я написал книгу

Но вот что за отдел Зю? Зюгановский, что ли? Неужели этот прокоммунистический провокатор разжился своим секретным бюро?

Я подмахнул протоколы левой рукой – все равно деваться-то некуда – и поднялся на ноги. Утро игралось птичьими трелями, которые легко было перевести: время пять – двадцать пять. Меня со всеми пожитками выпихнули на крыльцо ментовки, где уже стояла печальная Лена с пребывающей в готовности машиной такси. Я ничего не сказал ей, мне было за себя стыдно, а она ничего не сказала мне. Уж, по какой причине – я не знаю.

Я выплатил в понедельник только один штраф, сострадательные сотрудницы бухгалтерского отдела милиции изъяли два протокола, очень уж сильно испачканного кровавыми брызгами, и дали мне положенную квитанцию к оплате. В Сбербанке мне встретился продвинутый зубной техник Олег Загорский, или, как мы его звали в школьное время «Загора». Мы с ним в свое время вместе ездили на поезде на учебу в Питер.

– А ты чего такой смурной? – спросил меня Загора.

– Да вот чего-то не весело, – сказал я и приподнял левой рукой солнечные очки, скрывающие синяки под глазами. Перемотанные тугой повязкой пальцы правой кисти я старался держать в кармане.

Загора внимательным взглядом медика оценил мое состояние и предложил:

– Будто шершень в переносицу щелкнул.

Мы уже были не в том возрасте, чтобы драться на улицах, тридцать девять лет – возраст, не очень совместимый с драчками-собачками.

– Что – бросается в глаза? – с надеждой спросил я.

Мои синяки не бросались в глаза, они освещали все подворотни на несколько кварталов вокруг.

– Место, откуда жало извлекли, – кивнул головой Загора. – Оно просматривается. И правильнее бы его йодом периодически обрабатывать.

Действительно, между бровями у меня обнаружилась какой-то след, будто на ментовском полу я еще занозил себе переносицу. Ну, что же, шершень – так шершень. Хоть какая-то отмазка перед америкосами в консульстве будет. Левая отговорка, ну, так больше ничего не придумать.

Дома я замазал дырку во лбу йодом, и из меня получился индус с синяками под глазами, желтая мишень между бровями намекала на принадлежность к какой-то касте. Так я и отправился в Питер за своей визой. И мне ее без лишних вопросов дали. Я не вызывал у американцев подозрений, даже в очках, даже с рукой в кармане. Шел 2007 год.

На свое новое судно в своей новой должности я прибыл уже без синяков. Бодяга творит чудеса.