Радуга – 2

Чего не было – так это искусного вытеснения амальгамированного слоя, образующего страшную футуристическую картину злобно скалящегося черепа – «Демона дорог», как его окрестила Саша Матросова.

Как же так? – пробормотал Шурик. – Почему это так?

Он бы расстроился еще больше, если бы на шум, откуда ни возьмись, появилась пыльная администраторша кафе. Она тоже была несколько не в себе, но, скорее, просто от того, что последние несколько десятков минут старательно пыталась вычистить с себя неведомо откуда взявшуюся белую пыль.

Молодой человек, зачем вы хотели видеть администратора?

Ради бога, прошу меня извинить, у нас тут спор возник с вашей официанткой: Львов это, или, все-таки, Питер? – Шурик, понимая всю глупость сказанных слов, удрученно пожал плечами.

Где-то далеко взвыли замолкшие, было, сирены, кто-то несколько раз дернул входную дверь, но войти не отважился. Администратор потянула носом, пытаясь создать свое мнение о пристрастиях смутно знакомого по прежним посещениям ее заведения посетителя.

Во-первых, обрадую Вас, или, наоборот, разочарую – это Санкт-Петербург. Во-вторых, эта девушка, с которой Вы тут столь интересно проводите время – не имеет отношения к персоналу нашего кафе. Ну, а в-третьих, у Вас есть выбор: сделать заказ, либо перестать валять дурака и покинуть нас, – очень строго сказала администратор.

Ура! – внезапно порадовался Шурик едва слышно, чтоб псевдоофициантка не слышала. – Тогда мне куриную ногу, или руку, салат с клюквой, хлеб и Ваш чай «Гринфилд».

Украинка, пытавшаяся сначала вставить в беседу свою реплику, вдруг начала почти испуганно озираться по сторонам, покраснела и даже вспотела. Она вышла из-за стойки, повинуясь одному строгому взгляду администратора, и теперь не знала, куда себя деть. Также она не знала, куда деть свои полные руки, спрятала их за спину и безостановочно теребила свою униформу, которая вполне соответствовала работницам ресторанов, кафе во всем мире.

Так это не Украина? – совсем по-русски обратилась она к Шурику.

Вот и хорошо, что Вы начинаете понимать, – ответил он.

Так мне что делать-то? Я ж только что была на работе на улице Вильной, что во Львове?

Шурик, не очень доверяя словам девушки, пытался что-нибудь сказать: чтоб прекратила свой спектакль, чтоб остановили «скрытую камеру», чтоб не мешала, в конце концов. Но передумал, уж больно обескуражено та выглядела.