Радуга

Однажды, на старой бабушкиной даче, после замечательной рыбалки с Ростоцкими, сидели они у костра, отмахиваясь от вялых, но очень настырных комаров. Кушали шашлык, запивая красным вином, разговаривали ни о чем и смеялись, как можно смеяться только в молодости, искренне уверовавши в то, что она будет длиться бесконечно.

– Странный ты человек, Николай! – сказал вдруг Андрей Ростоцкий. Прозвучало это совсем необидно, вполне уместно, и нисколько не портило атмосферу уюта и покоя. Так иногда бывает, когда корявое замечание, произнесенное без всякого умысла, без зла и поддевки не ломает общение, не вызывает неловкость, а одинаково безвредно воспринимается всеми.

И Саша, и ее друг Николай, и сам Андрей, и громадный лысый горбоносый Володя-азербайджанец, коллега Ростоцкого, прыснули со смеха, будто произнесена была замечательная шутка.

– Нет, ну в самом деле – смотришь на всех так, будто пытаешься запомнить все до мельчайших подробностей: и слова, и поступки. Может, ты сексот? А, Коля?

– Да просто не так часто доводится сидеть за одним шашлыком, – Саша взмахнула шампуром, как дирижерской палочкой, отчего сочные капли улетели в костер, – с «Правдой лейтенанта Климова», «Эскадроном гусар летучих» и «Непобедимым»…

– А также «Они сражались за Родину», – добавил Николай.

– Стоп, стоп, ребята, – поднял руки Андрей. – Не будем о былом и грустном. Будем о грядущем и радостном. А, может быть, ты потенциальный писатель? Как Даниэль Дефо какой-нибудь?

– Да нет, к сожалению, – вздохнул Николай.

 – Мое поприще скучно и не позволяет заниматься творчеством. Да и к разведке, как Дефо, я, увы, не принадлежу. Но это неважно. Хорошо здесь. И мы, наверно, поженимся.

Все, сидящие у костра сразу, как по команде заулыбались, заблестели глазами и уставились на невозмутимо смакующего вино Володю.

– А я что? – сказал он, обнаружив себя внезапно в центре внимания. – Я ничего. Я согласен, Николай.

Жизнь шла. Погиб в горах Андрей Ростоцкий, уехал в Америку Володя-азербайджанец, родилась Маша.

Николай завязал с работой в своем НИИ – все равно зарплату не платили. На шее у жены сидеть он не мог, поэтому всегда был в поиске достойного заработка. Сашиного жалованья вполне хватало на безбедное существование, но Коля, как и положено мужчине, смириться с этим не мог. Деньги у него откуда-то образовывались, но об их происхождении он отвечал уклончиво, шутками уходил от ответов. Впрочем, Саша и не настаивала. Ей хватало семейного счастья.