Радуга

Она понимала, что нужно что-то менять – мебель, пол, ориентацию, работу, в конце концов. Но с другой стороны мебель ее нисколько не раздражала, пол вполне устраивал, да и привыкла она за последние десятки лет быть женщиной, ориентация не нуждалась в коррекции, мужчины ее интересовали и нравились, а увольняться в неизвестность, когда на руках маленькая дочурка, было в высшей степени безрассудно. И Саша терпела.

– Здравствуйте, уважаемая Александра Александровна, – сказал ей в кафе какой-то взрослый дядечка. – Позвольте присесть к Вам за столик?

Мест вокруг было, если не предостаточно, то вполне достаточно.

Саша мысленно тяжело вздохнула: если ее по имени-отчеству окликает неизвестный человек, значит ему что-то от нее очень нужно.

– Да Вы не скучайте, дорогая Александра Александровна, я к Вам не с просьбой, – засмеялся дядечка, прочитав все эмоции у Саши на лице. – Я просто поговорить, скоротать, так сказать, обеденный перерыв с умной девушкой.

– Мы знакомы? – спросила Саша. Потом почему-то добавила.

 – Извините за бестактный вопрос.

Дядечка присел за стол, принял от официантки кофе, кусок торта «Трухлявый пень» и пирожок с картошкой. Он внимательно посмотрел на Сашу, замечательно улыбнулся (это, когда человек улыбается не только ртом, но и глазами) и ответил:

– Будем знакомы. Я – Аполлинарий. Просто Аполлинарий, без всяких отчеств и даже без чинов. Работаю здесь недалеко, на Большой Морской. Не самый главный руководитель, но и в подчинении у меня народу хватает. Почти.

Кроме одного.

Он протянул руку, чистую и бледную, чем-то напоминающую руку хирурга, отполированную многоразовыми тщательными умываниями. Пожатие было крепким, что всегда уважала Саша. Она терпеть не могла, когда приходилось сжимать чужую вялую, как котлета, ладонь. По рабочей необходимости ей доводилось не так уж и редко обмениваться ритуальными рукопожатиями.

Наступила некоторая пауза, дядечка увлеченно запихал в себя целую ложку, вместившую чуть ли не половину торта, и пригубил кофе.

Он так аппетитно и с удовольствием пережевывал свою добрую еду, что Саша сразу затосковала, и, чтоб не очень явно глотать набежавшую в рот слюну, тоже захрустела мелко нарезанной свежей капустой, перемешанной с сыром, ветчиной и клюквой. Таков был у нее обед. Не очень калорийно и – модно. Диета.

– Тут вот такое дело, милейшая Александра Александровна, – вновь заговорил дядечка. – Мир меняется, и, что характерно, независимо от того, хотим мы того, или нет.