Не от мира сего

– Поэтому слэйвины и не носят рыцарских титулов? – спросил Илейко.

Хунгар ненадолго задумался, не прекращая, однако, двигаться дальше.

– Вообще-то любой человек может сделаться рыцарем, если, конечно, выполняется ряд условий, – сказал Стефан. – Про меч я тебе уже упомянул, но кроме этого надо иметь доблесть. А именно: мужество (pronesse), верность (loyautе), щедрость (largesse), благоразумие (le sens, в смысле умеренности), утончённая общительность, куртуазность (courtoisie), чувство чести (honneur), вольность (franchisse).

Но и это еще не все. Требуется выполнять рыцарские заповеди: быть верующим, охранять церковь и Евангелие, защищать слабых, любить родину, быть мужественным в битве, повиноваться и быть верным сеньору, говорить правду и держать своё слово, блюсти чистоту нравов, быть щедрым, бороться против зла и защищать добро. Так что сам думай, почему нету рыцарей среди слэйвинов.

– О, как все запущено, – хмыкнул Илейко. – Эдак и неслэйвину по гроб жизни права-то этого не достичь.

Ты-то сам, как же доказал все свои достоинства?

– А я и не доказывал, – пожал могучими плечами Стефан. – Меня и так приняли. По блату, так сказать. Я ж герцог, значит благородство у меня с рождения. Вот ты думаешь, я тебя просто так катаю на телеге по ухабам, не считаясь с титулом?

– А как? – Илейко даже посмотрел по сторонам, словно пытаясь разглядеть что-то, от него, как от простолюдина, сокрытое.

– Я катаю тебя благородно! – хунгар даже остановился и воздел палец к небу, где начали проступать уже первые, самые яркие звезды.

Где-то в деревне залаяла собака, ей ответила другая, но ответила так, будто сказала: «Заткнись!» Илейко не стал никак реагировать на слова Стефана. Вроде бы надо было посмеяться, но чувство собственной ущербности, когда не только рыцарем ему никогда не стать, но и человеком прямоходящим не сделаться, ощутилось особенно остро.

– Ты бы лучше про усыпальницу Вяйнемёйнена рассказал, – сказал он без всякого плавного перехода к другой теме.

 – Туда, говорят, лишь благородных пускают.

Стефан снова остановился.

– Какую усыпальницу? – спросил, озадачиваясь.

– По дороге к Валааму, говорят, есть склеп-не склеп, но какое-то место, где покоится старый мудрый Вяйнемёйнен. Может, брешут, конечно, сказки распускают, – не очень охотно, словно уже досадуя, что проговорился, проговорил Илейко.

– Не видел я ничего, – снова тронулся в путь Стефан. – Да и не слышал тоже.