Полярник

Мне представилось, что тщедушный Васька, наверно, легко мог поместиться во чреве этого гиганта. И я вообразил себе картину, как прапорщик пожирает другого прапорщика. Ваишник недовольно хмурит брови, стреляет глазами, шевелит усами, но молчаливо поглощается Мусой, который виделся мне эдаким крокодилом из сказки Чуковского, лопавший Бармалея.

– … каждый из вас понял, что здесь правила устанавливаю я! – донесся до меня голос командира. – Верно, Цыган?

Тот вздохнул.

– Чего ты шумно дышишь? Ты что – лошадь?

Цыган вздохнул еще глубже.

– Каждый из вас уедет домой после службы в ОРМ настоящим воином: с дембельским альбомом, прошитыми белым кантом погонами и фуражкой с набитой тульей. Девки за вами будут бегать табунами, солнечные зайчики от значков и медалей будут вызывать слезы у беззубых дошкольников, старики будут махать вам вслед руками, радуясь за защитников отечества! Все это у вас будет! Но никогда не будет у него! – тут он указал на меня пальцем, копируя жест Ильича.

Я удивился, но не подал виду. Из-за живота оратора выглянул Васька–Бык и пытливо уставился на меня, будто первый раз видел.

– Это, товарищи солдаты, не воин. Это – господин студент! – Муса вплотную подошел ко мне. – Поэтому он не может быть ни сержантом, ни рядовым, ни даже ефрейтором. Где наша черная метка? – он обернулся почему-то к Передерию.

Тот растерянно стал шарить по своим карманам и недоуменно развел руками.

Муса торжественно, как жрец инков при жертвоприношении, поднял руку, двумя пальцами уцепился за мой погон и с треском легко оторвал его вместе с рукавом.

– Вот она, наша черная метка! – замахал он, как знаменем моим несчастным погоном. Строй потрясенно молчал. Даже Цыган непроизвольно открыл рот.

– Цыган! Рот закрой – трусы видать! – не унимался прапорщик. – Низложен, господин студент! Все! Нет не все!

Он оторвал второй погон, чуть ли не с моей рукой:

– Вот теперь – все!

– Спасибо, Александр Петрович! – только и сказал я.

–Иди, иди! Была бы моя воля, служить бы тебе еще, как медному котелку! – сквозь зубы прошипел Муса.

Я быстренько шмыгнул в открытые ворота одного из боксов, в хорошем темпе пробежал к двери в вулканизаторную, попытался ее открыть, но безуспешно. Конечно, после таких напутственных слов можно было этого ожидать. Но не напрасно у меня был ключ – дубликат, которым я пользовался вечерней порой в наряде, чтоб в уединении почитать полчасика.