Полярник

В ответ на это Цыган пару раз что-то гортанно выкрикнул, но не сделал попытки подняться. Может быть, он просто прокашлялся.

– Во дают! – восхитился я. – Что они – по дороге, что ли бухали?

– Да вряд ли. Каким бы Бык ни был мутантом, но с рядовым, тем более, первогодком, уж вряд ли стал бы в одном месте и с одного бутыля прикладываться. Наверно, организм такой, – предположил Карачан.

– Одновременно у двоих организмы. Загадка природы, – вздохнул я, – делать нечего, придется обоих паковать.

Мы запихали обоих супчиков на пол в кунге, подложив под головы какие-то старые замусоленные шинели.

Васька при транспортировке еще успел пропеть тоненьким голосом:

– Красная армия всех сильней!

– Издевается, гад! – сдавленным от усердия голосом проговорил Карачан.

Мне пришлось управлять грузовиком, правда, права мои позволяли ездить только за рулем легкового автомобиля, но тут уж без изысков – Карачан оказался вовсе бесправным.

В наряде по автопарку стояли музыканты – в последнее время их, из дивизионного оркестра, стали привлекать к службе.

«Барабан» распахнул перед нами ворота, кто-то из «духовых» сидел на лавочке и считал в небе звезды.

– Принимай аппарат, – сказал я, – в кузове два «трехсотых».

«Духовой» сразу побежал смотреть, потом присвистнул и махнул рукой:

– Поздравляем вас с дембелем, господа!

Перед КПП в части мы остановились, чтобы проверить друг друга на внешний вид. Все-таки не хотелось нарваться на неприятность перед самым отъездом. У меня гимнастерка оказалась порванной сзади от одного плеча до другого.

– Вот в каких нечеловеческих условиях приходится служить – казенная одежда не выдерживает! – вздохнул Карачан, и мы отправились на последнюю ночевку в казарму. Никакой печали по этому поводу я не ощущал.

Ночь прошла скверно. Я чего-то волновался. Мы с Лехой уезжали поздним вечером следующих суток поездом на Питер, Карачан – дневным автобусом на Киев. Мы проговорили часа два, сидя на полу в Ленинской комнате с выключенным светом.

Мечтали, конечно, кто, как напьется по приезду домой. На дальнейшую судьбу пока прицела не было – все должно быть замечательно, ведь мы же становимся свободными!

* * *

А утром у нас в автопарке было торжественное построение, где Муса перед строем зачитал приказ о моем увольнении. Идти на это мифическое построение я вообще-то не собирался, но почему-то пошел. Нашел у каптера свой зимний прикид – «пш», не идти же в рванном, и отправился, невзирая на нежелание.