Insipiens: абсурд как фундамент культуры

Если нам вполне очевидно, что в ритуалах и традициях нет никакой необходимости сейчас, то почему же нам так сложно допустить, что когда-то они могли и возникнуть безо всякой необходимости? Это очень простой вопрос, на который есть очень простой ответ: любая традиция и ритуал могли возникнуть просто потому, что люди видели в ней смысл. Но смысл этот был чисто субъективный. И всё. Иными словами, смысл был кажущимся. Этой самой кажимости достаточно, чтобы организовать любую практику – даже самую сложную. В социологии существует так называемая теорема Томаса: если люди считают некоторую ситуацию реальной, то она получает реальные последствия.

Иными словами, веря во что-то, полагая это истинным, мы будем строить своё поведение, исходя из этого.

Люди так привыкли считать свои обыденные практики разумными, что им сложно допустить, что это не так. К примеру, многим известно народное суеверие не оставлять пустую бутылку на столе – якобы "денег не будет". Зная это суеверие с детства и будучи уже взрослым, я был очень удивлён, увидев, как мой друг, известный своим критическим мышлением, во время застолья убрал пустую бутылку со стола.

– Почему ты это сделал? – с любопытством спросил я. – Ты ведь не суеверный.

– А причём здесь это? – растерялся друг. – Родители всегда так делали… Наверное, чтобы случайно не смахнуть пустую бутылку со стола.

Ну да, наполненные бутылки смахивать можно, а пустые – нет, парадокс. Так человек может продолжать совершать иррациональные поступки, просто подыскивая им более-менее рациональные объяснения.

Часто люди представляют себе очень простую картину, будто если бы какие-то табу древности действительно были иррациональными, то человек однажды непременно бы какие-то из них нарушал и при этом, конечно же, обнаруживал, что никаких реальных последствий за нарушением не следует, а потому очень быстро бы все иррациональные табу перестали б соблюдаться. Это очень простой взгляд. А потому он неверен. Он начисто игнорирует социальный фактор: раз эти табу признаются обществом, то и наказание за их нарушение может последовать именно со стороны самого общества.

Прикосновение к предмету, считающемуся нечистым и сулящим болезни и прочие беды, автоматически ведёт к полаганию и самого этого человека теперь "нечистым" и сулящим беды для коллектива, а потому он легко может быть подвержен остракизму, что отучило бы его поступать так вновь. То есть последствия здесь были бы чисто социального порядка.