Коучинг на кухне

Если неудобно, натирают до мозолей, жмут или, наоборот, болтаются – их же можно сменить. Примерить другие, надеть, в конце концов, кеды!

Я всё-таки переобулась во всех смыслах, но не сразу.

Проработав более пятнадцати лет HR-менеджером в крупной промышленной компании и приближаясь к своей полусотни, я поняла, что больше не могу так жить. Это было то самое выгорание, о существовании которого я знала, но даже не думала, что оно может случиться со мной.

Каждое утро я еле-еле просыпалась, на телефонном будильнике стояло три режима звонка.

Он начинал звонить в 6:00, но только в 6:30 я поднималась, и это было больше похоже на подъём из склепа.

Собиралась на автопилоте за тридцать-сорок минут по отточенному маршруту – ванная, быстрый макияж, яичница, кофе и вчерашний наряд. С мыслью: «Ну когда же пятница?» – я садилась машину и только здесь приходила в себя.

Мне очень нравилась дорога на работу. Я ехала по улице «40 Лет Победы» и любила её. Я научилась поднимать себе настроение песней, молитвой, благодарностью за эту улицу.

И каким бы это не казалось глупым, но если спросить, когда я была счастлива, – то это те самые моменты.

Единственное, что огорчало: «40 Лет Победы» – это всегда 40 лет, а у меня с каждым годом лет всё больше. И мне не хочется победы, потому что я не хочу сражаться, но корпоративная политика компании предполагала ключевые показатели эффективности: кто быстрее, кто сильнее, кто ловчее.

Переработки, рутина, бессмысленность происходящего, мягко говоря, раздражали.

«Нет сил», «ничего не хочется и не радует» стало стабильным состоянием. Это не научное описание выгорания, а ощущение выжившего.

Увольнение было сложным решением. Многие недоумевают до сих пор: зачем я это сделала? А я после увольнения легла – не хотелось ничего. Я раньше читала, что на восстановление человеку необходим год, кому-то и два. К подобной информации я относилась скептически, но всё познаётся на практике, и для меня это тоже оказалось правдой.

В то время единственное, что приносило удовольствие это творчество. Я постоянно что-то красила и ходила на танцы, поначалу удивляя руководителя танцев тем, что приходила вновь, потому что танцор из меня ещё тот. И вот, перекрасив в доме всю мебель и вообще всё, что можно было, я добралась до кухонного гарнитура. Муж сказал, что у меня всё очень красиво получается, но гарнитур ещё новый и стоит, как крыло от самолёта, – пусть пока поживёт в первозданном виде.