Украденная невеста

Теперь, когда появился брат, Шон решил не откладывать больше отъезд. Его звала и манила неизвестная жизнь, полная приключений и опасности. Он и сам хорошенько не знал, чего именно хочет, но мир за пределами имения звал его так настойчиво, что он просто не мог оставаться на месте. Пусть теперь брат занимается семейными делами, он должен получить свою долю приключений и увидеть этот мир своими глазами. Неизвестность притягивала, манила, как пение сирен, зазывающих сбившихся с пути моряков. Ему было всего двадцать четыре, и сейчас он улыбкой приветствовал восходящее солнце и любые приключения, которые Судьба приготовила для него.

– Шон! Подожди!

Он не поверил своим ушам, услышав голос Элеоноры де Уоррен. Впрочем, он должен был это предвидеть. Она всегда встает рано и, наверное, заметила, как он собирался в путь. Элеонора была его тенью с тех пор, с того самого дня, как его мать вышла за ее отца, графа де Уоррена, тогда Эль было два года, а ему – восемь. Как маленький щенок за своим новым хозяином, малышка ходила за ним по пятам, глядя с обожанием на старшего брата, и вначале его это забавляло, но потом стало раздражать.

К тому времени, как он начал отстраивать дом и восстанавливать пахотную землю, она тоже подросла и всегда была рядом, с радостью выполняя все его поручения. Когда ей исполнилось шестнадцать, ее отослали в Англию, и она перестала быть для него только малышкой Эль. Он стоял, глядя, как она подбегает, недовольный, что не успел уехать.

Она всегда бегала как мальчишка, резкими длинными прыжками, и сейчас бежала так же, босиком и в одной ночной рубашке.

Но он больше не узнавал в ней угловатую долговязую девочку – от встречного ветра белый шелк плотно охватил ее тело, подчеркивая сформировавшуюся стройную фигуру взрослой девушки.

Зато ее глаза остались прежними – янтарного оттенка, миндалевидной формы; он всегда все мог прочесть в них, как в открытой книге, и теперь увидел в них испуг и обиду. И заулыбался, желая ее успокоить. С раннего детства он старался ее ободрить, прогнать прочь страхи, всегда присматривал за ней, чтобы никто не обидел.

Она не отставала от него, буквально преследовала по пятам, куда бы он ни шел, кралась следом. Ей пытались запрещать, но она не слушалась, потому что была всегда упряма и любила добиваться своего.

– Мне надо уехать, Эль, – объяснил он спокойно. – Но я вернусь.

– Скажи, куда ты едешь?

Эль, девочка из его детства, тоже всегда могла прочесть его мысли.