Украденная невеста

Дорога сделала поворот, впереди показался дом с покатой соломенной крышей и оштукатуренными стенами. Перед домом у колодца рылись в грязи две свиньи, за домом виднелись небольшое поле кукурузы и сарай.

Он наблюдал, спрятавшись за деревом, глаза еще плохо видели. Наконец он уловил движение в кукурузе, затем показался человек. Шон надеялся, что это и есть Конелли. Он взглянул в оба конца дороги и, не доверяя зрению, прислушался. Лишь пение птиц нарушало тишину да ветерок шелестел в листьях. Он решился и вышел на дорогу.

Пот катился теперь градом, ему казалось, что сейчас на него немедленно набросятся солдаты. Но никого не было на дороге, и он перевел дыхание.

Человек увидел его и застыл на месте.

Шон знал, что его вид может внушать отвращение и ужас, и все-таки, проклиная судьбу, шел прямо на человека. Он пытался обрести голос, что требовало неимоверных усилий. В тюрьме в общей драке ему полоснули по горлу ножом. Никто не послал к нему врача, он валялся в своей темной дыре и был на пороге смерти.

Удивительно, но рана зажила, хотя он больше не мог говорить как раньше, каждое слово болезненно отзывалось в горле и требовало усилий. Ему пришлось молчать два года, и теперь он обнаружил, что не может говорить.

После нескольких попыток что-то произнести с неимоверным трудом он хрипло выдавил:

– Кон…елли? – и сам испугался звука своего голоса.

– Ты, должно быть, О’Нил. – Человек, большой мужчина с красным носом и голубыми глазами, поспешил навстречу и взял его за руку, чтобы поддержать.

От его прикосновения Шон испытал такой шок, что отдернул руку и отскочил в сторону.

– Но как… Как ты узнал…

– У нас существует тайная почта.

Конелли озабоченно посмотрел на Шона:

– Лучше тебе войти в дом.

И тогда несчастный беглец понял, что, опережая его, кто-то передавал весть о том, что он сбежал и направляется сюда. Шон вошел за здоровяком в дом и испытал облегчение, когда массивная дверь закрылась за ними, отделяя их от окружающего мира.

– Моя хозяйка уже возится в курятнике, – сообщил Конелли.

 – Теперь твое имя – Джон Коллинз. – Он с тревогой оглядел Шона. – Ты просто ходячий скелет, мой мальчик, я тебя накормлю и дам бритву. Будь прокляты эти британцы!

Шон кивнул и потрогал густую бороду, он не брился два года.

Помедлив, Конелли сказал:

– Сожалею о том, что случилось в Килворе с твоей женой и сыном.

Шон напрягся. Он старался забыть. Сейчас перед ним возник смутный образ – милое лицо с добрыми глазами.