Темный соперник

– Эйлиос, я хочу показать тебе, что такое настоящее наслаждение, – произнес он, глядя ей в глаза.

– Поторопись, – прошептала она и погладила его по щеке. Затем рука ее скользнула за ворот черной футболки и принялась исследовать стальные мышцы груди.

Хотя он задыхался от желания, на мгновение его посетила мысль, что вообще-то он должен был ублажать даму в постели. Увы, слишком поздно, потому что он схватил подол ее трикотажной юбки и бесцеремонным рывком задрал повыше, чтобы не мешала. Его взору тотчас предстали розовые кружева, из-под которых выглядывала влажная плоть, Ройс довольно улыбнулся и, подцепив пальцем шнурок стрингов, отвел в сторону этот крошечный лоскуток кружев.

Стоило его пальцам прикоснуться к ее истекающим соками розовым лепесткам, как она вскрикнула от удовольствия. В следующее мгновение он прижался к ним головкой разбухшего члена и несколько раз потерся о горячую, влажную плоть. Элли, задыхаясь от страсти, впилась ногтями в его спину.

– Ну, давай же! – взмолилась она.

Казалось, еще мгновение, и член его взорвется струей семени. Ему ничего не стоило довести ее до экстаза – он ощущал это всем своим телом и знал умом. Но нет, пока еще рано – он взял в свои руки нарастающую в ней волну удовольствия, следя за тем, чтобы она не достигла пика слишком быстро.

Из глаз Элли покатились слезы – сами глаза были широко распахнуты, и в них застыла мольба.

Он хотел сказать ей, что у них впереди целая ночь, что она испытает блаженство, какого никогда не испытывала.

Блаженство, после которого она больше не посмотрит ни на какого другого мужчину. Вместо этого он как можно глубже вошел в нее. Ее удовольствие удвоилось, вздыбилось новой волной, мощь которой ощутил и он сам и тоже вознесся к вершинам блаженства. Еще мгновение, подумал он и, мерными движениями утолив первоначальный голод, попытался обуздать нараставшую в ней волну, чтобы она медленно, шаг за шагом поднималась все выше и выше, прежде чем достигнет пика.

Элли, задыхаясь, прошептала его имя. Ногти ее впились ему в грудь. Пот струился по лицу его и телу. Не в силах больше сдерживать себя, он отдался во власть похоти.

– Эйлиос…

Извиваясь в сладких корчах, она заглянула ему в глаза, словно упрекая в том, что ритм задает не она сама, а он. Но уже в следующее мгновение по телу его пробежала дрожь, и он излился в нее. С ее губ сорвался крик, и он на мгновение замер.