Темный соперник

– Просто не надо больше говорить «О! Он тот единственный!», чтобы потом не испытывать разочарования, – заявила Сэм, усаживаясь на стул, и скрестила свои красивые, точеные ножки.

– У тебя еще все впереди, ты еще встретишь того, кто составит тебе идеальную пару, – сказала Элли. Сэм встала со стула и подошла к зеркалу, делая вид, что хочет проверить косметику. Ей меньше всего хотелось сейчас вести разговоры про любовь.

– Эй, или ты забыла, что я умею читать чужие мысли! – полушутя воскликнула Табби.

Элли бросила взгляд на ее отражение в зеркале.

– Цель моей жизни – помогать другим, – упрямо произнесла она. – Я ни разу никого не любила, и сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

Элли повернулась и многозначительно посмотрела на Табби, давая понять, что секрет должен остаться секретом. Табби сжала ее руку в своей.

– А теперь серьезно. Брайан очень расстроился из-за вчерашней ночи.

Элли прикусила губу.

– Ты не могла отправить его прямиком в объятия какой-нибудь горячей красотки? К утру он, глядишь, забыл бы о моем существовании.

Табби смерила ее укоризненным взглядом, но Элли знала: лучшая подруга не будет сердиться долго. Разве найдешь на свете второго такого человека, как Табби? Да и бросать Брайана пока не входило в ее планы. Наконец лицо Табби озарилось улыбкой.

– Подыскивать чужим бойфрендам подружек – не в моих правилах.

– Нам пора, барышни! – напомнила им Сэм, поднимаясь с места. Но Элли не сделала и шага от зеркала.

– Там, случайно, нет Брианны? – поинтересовалась она.

Сэм непонимающе уставилась на нее.

– Бри не заставишь пойти на вечеринку даже под дулом пистолета. Так что если она не на работе, то, значит, сидит дома в обществе себя любимой со стаканом вина и изучает папки с засекреченными отчетами ИО.

ИО, исторический отдел ЦИТСа, занимался преступлениями минувших эпох.

– Я хотела бы попросить ее об одной услуге.

Табби в упор посмотрела на нее – не иначе как читала ее мысли. Когда они утром катили в джипе из больницы домой, Элли обмолвилась о том, что к ней в больничную палату явилась мать. Теперь же ей вспомнились странные слова, сказанные матерью, а также загорелый мускулистый блондин. Она напряглась, ощущая, как в ней шевельнулось желание.