Преследование

– И часто вы пьете в одиночку?

– Все время. – Гренвилл отсалютовал ей бокалом.

Что же с ним случилось? – думала Амелия. Почему он не успокаивает своих детей? Почему избегал семейной жизни, как рассказывала миссис Мердок?

– Ах, я вижу, что вы жалеете меня! – Глаза Гренвилла заблестели, и Амелия поняла, что он опять иронизирует.

– У вас горе. Естественно, я сочувствую вам.

Улыбка слетела с его лица.

– Это не то, о чем вы думаете.

Гренвилл залпом выпил оставшийся виски и направился к буфету, чуть не наступая на осколки графина.

Амелия испуганно вскрикнула:

– Гренвилл, осторожнее!

– Мне плевать на эти проклятые осколки!

Она замерла, потому что Гренвилл вдруг сорвался на крик и в его тоне ясно слышался гнев. Это произошло так внезапно, словно яркая молния прорезала небо. Ошеломленная Амелия в изумлении взглянула на Гренвилла, который обеими руками ухватился за буфет.

Ее вдруг захотелось броситься к Саймону, сжать его плечо и спросить, что с ним не так. Но вместо этого Амелия лишь облизнула пересохшие губы и спросила:

– С вами все в порядке?

– Нет.

Она замялась:

– Вы не выходили из своих комнат несколько дней. Вы давно не видели своих детей.

– Верно, не видел, – насмешливо согласился он. – И вы – здесь, чтобы спасти меня от себя самого?

– Да.

– Ага, теперь мы честны друг с другом, – заметил Гренвилл, и его глаза потемнели.

– Когда вы стали таким мрачным – таким циничным – таким несчастным? – вырвалось у Амелии.

Он тут же встрепенулся. И Амелия увидела, как его захлестнула волна гнева. Налив себе еще виски и залпом осушив бокал, он с громким стуком поставил его на стол.

– А вам когда-нибудь приходило в голову, что оставаться здесь – наедине со мной – опасно?

Она задрожала:

– Да, приходило.

– Я не испытываю ни малейшего желания быть спасенным. Вам лучше уйти.

– Не думаю, что мне стоит оставлять вас в таком состоянии.

Гренвилл скрестил руки на широкой груди и медленно расплылся в улыбке:

– Я ошибался. Вы изменились. Та девочка, которую я знал когда-то, была ужасно уступчивой. Она казалась воском в моих руках. А теперь я вижу перед собой упрямую и назойливую женщину.

Его слова пронзили Амелию, как кинжалом.

– Вы страдаете, вот и кидаетесь на всех вокруг.

Он холодно засмеялся над ней:

– Думайте, что хотите.