Преследование

Лучшего времени для этого не найти, заверил якобинец. Союзнические рубежи протянулись с запада на восток от Ипра до Валансьена и дальше к реке Маас, Намюру и Триру. В ближайшее время французы рассчитывали вторгнуться в Бельгию. И Ляфлер украдкой сунул в руку Саймона какой-то список.

– Это ваши лондонские контакты.

Саймон в самый последний раз перед отъездом заглянул на свою квартиру – и обнаружил там одного из тайных агентов Уорлока. На какое-то мгновение Гренвилл решил, что его раскрыли, но вместо этого ему сообщили о смерти жены…

Саймон поднялся, пошатываясь, – он все еще не отошел от обильных возлияний.

И это состояние его вполне устраивало. Он подошел к буфету и налил себе еще виски. Младенец продолжал надрываться в плаче, и Саймон выругался.

У него хватало проблем и без этого окаянного ребенка. Гренвилл ненавидел этого младенца, но не настолько, как ненавидел самого себя.

Но он избежал гильотины. Сколько французских политзаключенных могли бы сказать о себе то же самое?

Саймон думал о своих родственниках в Лионе, ни одного из которых он даже никогда не встречал.

Теперь все они были мертвы, некоторых погубила месть, которая выплеснулась на улицы Лиона, когда комитет приказал уничтожить мятежный город. Кузен Саймона, настоящий Анри Журдан, оказался среди погибших.

Гренвилл четко осознавал, что находился в опасном положении.

Один неверный шаг мог грозить поражением, причем он мог оказаться как в тисках своих французских руководителей, так и в руках Уорлока.

Граф Сент-Джастский был хорошо известен. Поэтому, встречаясь со своими якобинскими связными, ему следовало быть крайне осторожным, чтобы никто его не узнал. Ему придется тем или иным способом менять наружность – отращивать бороду и волосы, носить бедную одежду. Вероятно, он мог бы даже воспользоваться мелом или известью, чтобы нарисовать на лице шрам.

К горлу снова подкатила тошнота. Если Ляфлер когда-нибудь узнает, что он – Саймон Гренвилл, а не Анри Журдан, он неминуемо окажется в опасности – точно так же, как и его сыновья.

Саймон не питал ни малейших иллюзий по поводу того, как далеко могли зайти радикалы. Он собственными глазами видел, как на гильотину отправляли детей, потому что их отцов признали предателями родины. Прошлой осенью наемный убийца пытался расправиться с Бедфордом прямо у его собственного дома. А в январе было совершено покушение на военного министра, когда тот садился в свой экипаж у здания парламента.