Обольщение

– Я говорил о ней, когда был в бреду?

Джулианна кивнула:

– Вы приняли меня за нее, Шарль.

В любой ситуации всегда было лучше придерживаться правды, насколько это представлялось возможным.

– Надин была моей невестой, – объяснил Доминик. – Она оказалась в самом центре мятежа в Париже и погибла в ходе беспорядков.

– Мне очень жаль! – ужаснулась Джулианна.

– Париж небезопасен даже для санкюлотов, – сказал он, имея в виду безработных и бездомных. – К несчастью, толпы слишком часто подстрекают к насилию.

Стараясь сохранять хладнокровие, Доминик продолжил:

– Надин сбили с ног, когда она пыталась пробраться сквозь толпу.

Это было чистой правдой. Доминик знал Надин с детства, и их помолвка не стала ни для кого сюрпризом. Родовое поместье Надин располагалось за пределами Нанта, совсем недалеко от замка его матери, ниже по дороге. Семья Надин бежала из Франции вскоре после ее смерти.

Доминик много раз представлял себе гибель Надин в мятежной толпе, но сейчас старался гнать от себя эту картину.

– Видимо, вы больше ничего не хотите узнать.

Повисла долгая пауза, прежде чем Джулианна обрела способность говорить. Ее серые глаза блестели непролитыми слезами.

– Думаю, эта разъяренная толпа протестовала против безработицы и высоких цен. Каждый заслуживает работы, достойной заработной платы и доступной цены за кусок хлеба.

«Речь истинного радикала», – мрачно подумал Доминик.

– Политики используют это бедственное положение, провоцируя беспорядки, – сказал он, нисколько не кривя душой. – Да, у каждого должны быть работа и зарплата, но радикалы – якобинцы – намеренно подстрекают толпу к насилию. Страх правит улицами – и людьми.

Доминик понимал, что должен остановиться, но на самом деле он не сказал ничего неправильного. В конце концов, так говорил бы любой мужчина, нежно любимая невеста которого погибла в толпе.

Джулианна колебалась.

– То, что произошло с вашей невестой, по-настоящему ужасно, Шарль.