Обольщение

Но вернуться во Францию его убедил Себастьян Уорлок, причем на сей раз перед Домиником стояла одна-единственная задача – шпионаж.

Теперь невозможно было определить, кто именно узнал правду о Жан-Жаке Карре – личности, под которой скрывался Доминик. Это мог быть любой из безобидных с виду парижан или даже «крот» – вражеский агент, внедрившийся в войска под командованием Мишеля. Так или иначе, но кто-то выяснил, что Карре не был хозяином магазина гравюр и якобинцем. Кто-то пронюхал, что на самом деле он был англичанином и тайным агентом.

Теперь Доминика с новой силой охватил неистовый приступ паники. Он был пугающе слаб – и потому уязвим. Боль пронзала спину при каждом вздохе.

Доминик был с друзьями – или в стане противников?

Он все еще находился во Франции?

Испуганный, в высшей степени встревоженный, Доминик осознал, что не был связан или как-либо еще ограничен в движениях. Он с чрезвычайной осторожностью приоткрыл глаза – ровно настолько, чтобы иметь возможность украдкой бросить взгляд сквозь ресницы.

Доминик постарался, чтобы характер его дыхания не изменился. Ни единый его мускул не дрогнул, лишь веки затрепетали. Он почувствовал, что находится здесь не один. Сейчас несчастному хотелось, чтобы любой, кто бы с ним ни был – кто бы ни сторожил его, – думал, что он спит.

В поле зрения Доминика оказались неясные контуры маленькой спальни. Он увидел гардероб, окно. Мгновение спустя он ощутил какой-то резкий привкус в воздухе и осознал, что это соль.

Выходит, он оказался вблизи побережья, но какого?

Доминик отчаянно боролся с собой, пытаясь по мере сил восстановить каждую частичку памяти.

Неужели ему приснился весь этот дальний путь в задней части повозки, проделанный главным образом ночью? Неужели это во сне ему привиделись покачивание судна, скрип мачт, шелест парусов, как и то, что он бился в силках терзавшей его нестерпимой боли? Что же произошло после того, как в него стреляли? Туманные очертания пытались принять ясную форму, и внезапно Доминик вспомнил женщину с золотисто-каштановыми волосами, которая то и дело кружилась над ним, омывая его, заботясь о нем.

А потом эта женщина вдруг четко предстала перед Домиником, склонившись над ним. Он мельком увидел те самые золотисто-каштановые волосы, ее светлый облик, платье цвета слоновой кости.

Она тихо произнесла по-французски:

– Месье?

Доминик узнал звук ее голоса. Да, именно эта женщина ухаживала за ним, это был не сон.