Неминуемая страсть

Он уже дважды пытался дозвониться до жены после того, как его самолет приземлился в Вашингтоне, но безуспешно.

Странно. Неужели что-то случилось?

Терстон оставил вещи в прихожей и уже направился было в спальню, как внезапно в холл вышел отец. У Карлтона Макроя чуть душа не ушла в пятки от неожиданности, когда он увидел сына.

– Черт побери, Терстон, у меня чуть сердце не остановилось. Я не услышал, как ты вошел.

Сын подошел к отцу и крепко обнял его:

– Ты и не должен был меня услышать. Я же «морской котик», папа.

– А почему ты не позвонил в дверь?

Что за странный вопрос, подумал Терстон.

– Я живу здесь. Зачем мне звонить в дверь? Да и не хотелось никого будить… Между прочим, папа, у тебя классная новая тачка.

Отец просиял:

– Спасибо. Но это машина твоей мамы. Я немного заранее сделал ей подарок к сороковой годовщине нашего брака.

Терстон помнил о знаменательной дате. Он был старшим из двоих детей Карлтона и Алексис Янгблад-Макрой, которые после свадьбы не теряли времени даром, создавая семью.

– Отличный подарок, папа!

– Мне тоже так кажется, и «лексус» – более чем заслуженный подарок, – ответил отец.

Терстон улыбнулся. Его родители были особенными. Он не знал ни одной супружеской пары, которой восхищался бы больше. Они всегда являлись для своих детей образцом для подражания.

– Терстон!

Он оглянулся и тихо рассмеялся, когда мать буквально бросилась в его объятия.

– Привет, ма! – произнес он и поцеловал ее в щеку.

– А я услышала голоса и решила, что кто-то из девочек проснулся.

– Нет, здесь только мы с папой. Он увидел меня, когда я направлялся в спальню сообщить Тери, что я дома.

Все еще обнимая мать за плечи, Терстон вдруг почувствовал, как та напряглась.

– Мама! У вас все хорошо? – спросил он, глядя на нее сверху вниз с высоты своих почти шести футов.

Терстон сейчас подумал о том же, что приходило ему в голову не раз, пока он рос. Его мать была красивой белой женщиной, светло-пепельной блондинкой с глазами неповторимого синего цвета. А кожа отца напоминала темный шоколад, и такое смешение объясняло удивительный цвет кожи их детей, Терстона и его младшей сестры Кайли.