Дракула

Вместо ответа Иоганн перекрестился, указал на место, только что покинутое нами, и, направив экипаж к другой дороге, пробормотал, снова перекрестившись, сначала по-немецки, потом по-английски:

– Там похоронили его – ну того, что убивают себя.

Я вспомнил о старом обычае хоронить самоубийц на перекрестках дорог:

– А! Понимаю, самоубийца! Любопытно!

Но хоть убей, не мог понять, что встревожило лошадей.

Во время нашего разговора раздался странный звук – что-то среднее между визгом и лаем. И хотя он доносился издалека, наши лошади еще больше забеспокоились, Иоганну потребовались немало времени и сил, чтобы их успокоить.

– Похоже на волка, вот только откуда бы ему сейчас здесь взяться, – растерянно пробормотал по-прежнему бледный кучер.

– Как «откуда»? Неужели их нет в этих местах?

– Как не быть. Весной и летом, да и совсем недавно, зимой, пока лежал снег, с ними тут сладу не было.

Пока он похлопывал и гладил лошадей, темные тучи быстро затянули небо, скрыв солнце. Волна ледяного воздуха захлестнула нас.

Это был всего лишь порыв холодного ветра, что-то вроде предупреждения, потому что вновь выглянуло яркое солнце. Иоганн прикрыл глаза рукой, как козырьком, и вгляделся в даль.

– Буря, – мрачно сказал он, – скоро начнется буря.

Потом снова посмотрел на часы и, крепко держа поводья – лошади по-прежнему встревоженно били землю копытами и трясли головами, – быстро взобрался на козлы, давая понять, что пора ехать. Я из чувства противоречия не сразу сел в экипаж.

– Расскажите мне о месте, куда ведет та дорога, – попросил я и показал вниз.

Иоганн опять перекрестился, пробормотал молитву и лишь потом ответил:

– Оно нечисто.

– Что нечисто?

– Селение.

– Значит, там селение?

– Да нет же, там уж лет триста-четыреста никто не живет.

Мое любопытство возросло.

– Но вы сказали, там было селение.

– Было.

– А где же оно теперь?

И тогда он начал долгий рассказ то по-немецки, то по-английски, такой путаный, что мне трудно было понять, о чем речь.

В общих чертах я понял, что давным-давно, несколько столетий назад, там во время очередных похорон из-под глинистой земли стали доноситься звуки, и когда могилы раскопали, то обнаружили в них пышущих здоровьем румяных мужчин и женщин с испачканными кровью губами.

– А потому, чтобы спасти свои жизни – и, уж конечно, души, – Иоганн перекрестился, – селяне наспех собрались и бежали в другие места, туда, где живые живы, а покойники мертвы, а не… а не что-то этакое.