Ярость демона

– А ты, Симеон?

Скожит пожал плечами:

– Как по мне, лучше стать обедом для дракона, чем каждый день жрать жуков и червяков.

– Сказал мудак в доспехе из драконьей чешуи, – пробормотала Керриган.

Симеон оставил ее подколку без внимания.

– И я с вами, – сказал Виллем.

– Нет, – возразил Бершад. – Тебе и твоим людям придется отвлекать балар. Карты тебе Фельгор принес, прищемишь врагу хвост.

– А может, кто-нибудь другой этим займется? Опытных воинов у нас достаточно.

– Верно, – согласился Бершад.

– То есть, если вас всех сожрут драконы, мне придется стать во главе воинства?

– Да.

Виллем медленно кивнул:

– Ну ладно.

– И мы с Кочаном тоже пойдем, – заявил Фельгор.

– Чего-чего? – вскинулся Кочан.

– А того, – сказал Симеон таким тоном, что спорить было бесполезно.

Кочан вздохнул и слабо махнул рукой. Сдался.

Все помолчали.

– М-да, семерых будет недостаточно, – наконец сказал Бершад.

– Не надо, – сказал Оромир. – Мой отряд пойдет с вами.

– Не передумаешь? – спросил Бершад.

– Я не верю в колдовство, в драконьеров и в закорючки на бумаге. Но чтобы воевать, нам необходимо продовольствие. Так что нет, не передумаю. В общем, еще двадцать бойцов. Достаточно?

– По-моему, в самый раз, – сказал Бершад.

– Вот и славно.

Кашлянув, Джолан спросил:

– А как двадцать семь человек доставят всю провизию из джунглей?

Все снова умолкли.

– Ну вы и болваны! – вздохнула Керриган. – Опять мне за вас все проблемы решать.

Все уставились на нее.

– Возьмем ослов, – сказала она. – Тех, которых мы привезли с Душебродова Утеса. Венделл и его придурочный папашка присматривают за ними где-то на юге.

– Ага, – сказал Бершад, который сам их туда и отправил, подальше от военных действий. – Это как раз по пути к месту крушения неболёта.

– Отлично, – сказала Эшлин. – Через полчаса отправляемся в путь.

Выйдя из хижины, Кочан заметил черную собачонку, дремлющую в тени дайновых ветвей. Над пересохшим носом пса кружили мухи, под шкурой резко выступали ребра. У Кочана сердце защемило от жалости.

Он сунул руку в карман и нащупал шматок солонины.

Кочан прекрасно понимал, что поступает глупо и мягкосердечно, отдавая последний кусочек мяса совершенно незнакомой собачонке. Симеон отвесил бы ему оплеуху и в тысячный раз сказал бы, что кровь у него не та.