Ярость демона

 – А что, правду уже и повторить нельзя?

– Можно, можно, – отмахнулся Виллем.

– А что случилось с отрядом Сенлина? – спросил Бершад. – И с Аппумом?

Оба эти воина сражались бок о бок с Бершадом в Гленлокском ущелье.

Виллем поморщился:

– Они напоролись на серокожего, он их в клочья разодрал и разметал по всему лесу.

– Проклятые твари, – пробормотал Сем.

– И не они одни. Лучники перебили людей Ньюта и Гранта, – вздохнул Виллем. – Их отряды пытались перебраться через поле. Половина погибла, уцелевших доставили к лекарям, в палатки под крепостной стеной в Заповедном Доле.

Он выжидающе посмотрел на Бершада, но тому было нечего сказать.

Бершад вскинул на плечо мешок с механическими приспособлениями, извлеченными из аколита:

– Мне надо передать это Эшлин.

– Да зачем ты таскаешь ей эту хрень? – спросил Оромир. – Забыл, что ли, чем закончилось все ее механическое колдовство прошлой весной, в Фаллоновом Гнезде? – Он ткнул себе в щеку, исполосованную шрамами.

– Затем, что дела у нас идут по-прежнему хреново, – ответил Бершад. – Просто медленнее, чем раньше.

Он направился к городским воротам. Кочевница, следуя за ним, перелетела на огромный дайн у крепостной стены.

В лагере было много торговцев, жителей Заповедного Дола, которые привыкли к присутствию дуболомов в округе, но испугались, увидев поблизости серокрылого кочевника.

– Держись от меня подальше, – сказал Бершад кочевнице.

Она фыркнула, посмотрела на крепость, снова перевела взгляд на него.

– Да-да, Эшлин по тебе соскучилась. Она тебя всего раз семьдесят нарисовала, ждет не дождется случая сделать еще один эскиз. Но если ты залетишь в город, то всех перепугаешь.

Дракониха, облизнувшись, принюхалась к плодам мангового дерева рядом с дайном.

– Подожди меня здесь, пожуй фрукты, – посоветовал Бершад, тоже ощутив в ноздрях сладкий аромат манго. – Как раз поспели.

Кочевница подозрительно взглянула на него.

– Ну, может, еще не все. В общем, сиди здесь и, главное, не жри людей.

Дракониха еще раз недовольно фыркнула и поудобнее устроилась на дереве.

– Вот и славно.

Как только Бершад очутился в пределах крепостных стен, то сразу ощутил неприятный зуд, будто на коже вот-вот выступит сыпь.