Ближе

Он слышал ее тяжелое хриплое дыхание – словно Марту что-то встревожило или она наконец-то осознала, в какой ситуации оказалась.

Ее постоянные придирки и поучения изводили Честера, а ведь она и сама была далеко не подарок. По любому поводу впадала в ярость, сыпала проклятиями. В последнее время Честера эти вспышки даже начали пугать.

– Я не знаю. – Он старался, чтобы его голос звучал спокойно и дружелюбно. – Но если Уилл сказал, что это здесь, значит, здесь и надо искать.

Они бродили между одноэтажными зданиями – довольно неприглядного вида строениями, зиявшими провалами окон без стекол. Невозможно было понять, для чего они предназначались – единственными отметками на них были полустершиеся белые номера. Что-то зловещее витало в воздухе – дрожь прошла по спине Честера. Он вдруг подумал, что когда-то здесь размещали солдат, и те жили в полной темноте и изоляции… Теперь здания были пусты, и только ветер посвистывал среди груд щебенки и перекрученных прутьев арматуры.

Марта засопела еще громче, с ее губ сорвалось очередное ворчание-проклятие, когда Честер увидел то, что искал. Проход.

– Ага! Вот он! – Честер искренне надеялся, что это отвлечет Марту. Они ведь оба знали, что где-то здесь должен быть проход, который описывал Уилл.

– Да, – безучастно откликнулась женщина.

Честеру показалось, что она разочарована. Страдальчески нахмурившись, словно предчувствуя неприятности, Марта первая полезла в расселину между бетонными блоками.

Честер не последовал за ней сразу, сморщил нос и огляделся по сторонам. Впрочем, вонь шла не только от Марты: лужа, в которой он стоял почти по щиколотку, тоже издавала отчетливое зловоние – смесь гниения и нефти.

Честер досадливо фыркнул. Не может он больше терпеть эту вонь! Краем глаза он заметил какие-то деревянные обломки, а затем несколько пустых бочек из-под топлива.

Одна из них медленно перекатывалась с боку на бок, стукаясь об стену и издавая гулкий звон наподобие колокола на маяке…

Только вот этот звук был не единственным. Еще какое-то ритмичное постукивание…

Честер уставился на смятую жестянку из-под диетической колы, по которой прокатывалась бочка. Красно-серебряная этикетка казалась такой яркой и чистой на фоне всей этой разрухи… Честер почувствовал, как отчаянно забилось сердце.