Присягнувшая Черепу

Я еще не придумала, что на это ответить, когда от столика поодаль донеслось громкое восклицание. Обернувшись, я увидела, что рослый мужчина в голубом жилете торопливо шепчет что-то склонившимся к нему людям. Слышно было плохо, но «Гок Ми» и «кровавые длани» я уловила.

– Так-так, – протянул Коссал, разглядывая меня сквозь поднимавшийся над чашкой парок. – Как видно, слухи о твоих ночных трудах от тебя не отстали.

Он не то чтобы кричал, но и не понизил голоса.

– Ты следил за мной?

– Пришлось, – кивнул он.

– Я думала, ты поблагодаришь меня за знакомство с величайшими городскими монументами.

– Монументы – это вершины Анказа. А тут гнилые доски и уйма тухлой воды.

– Я тебя не видела.

– Разумеется. Ты так увлеклась живописью.

– А ты заметил, что за мной еще кто-то следил? – нерешительно спросила я. – Высокий, с татуировкой на лице.

– Неподходящая наружность, приметная, – кивнул жрец.

– В городе – да. А в дельте его лицо сливается с камышами.

– Рыбак?

– Городские рыбаки с лодками не расстаются, – покачала я головой.

 – Он из Вуо-тона.

– Полагаю, это что-то значит?

– Первая кровь.

– Теперь все яснее некуда!

– Вуо-тоны вскоре после основания города покинули Домбанг. Устроили в дельте отдельное поселение.

– Поближе к крокодилам?

– Поближе к своим богам.

Коссал цыкнул зубом, отхлебнул та и покатал напиток во рту, изучая мое лицо.

– Расскажи, что за боги, – наконец попросил он.

Я едва открыла рот для ответа, как мир словно завалился набок.

В глазах у меня жарко полыхнуло, вспышка заслонила Коссала, площадку, канал, весь город. Остался только бесконечный, словно небо, свет, а потом из сияния всплыли два узких зрачка. Они были черные, как полночь, – одни зрачки, но мне почудилась в них хищная радость.

«Нет», – хотела сказать я.

То же слово, что всегда силилась сказать, когда эти глаза всплывали передо мной во сне или в видениях наяву. Нет. И как всегда, слово не шло. Я ухватилась за столик, удержалась, и наваждение ушло, уступив место Коссалу и проступающему за ним миру.

Коссал все так же сидел напротив, щурился с любопытством, и, к моему облегчению, зрачки у него были круглые.

– Не хочешь объяснить, что это было? – спросил он.

Я замотала головой, разгоняя остатки видения.

– Просто устала.

Коссал многозначительно глянул на мои руки, еще стискивавшие край столика.

– Утомительное занятие держать в руках мебель, – заметил он.

Я не сразу смогла разжать пальцы.