Присягнувшая Черепу

– Могла бы сбросить мне веревку, – сказала я.

Она расхохоталась, словно над замечательной шуткой.

– Нет веревки. К тому же так неинтересно.

– Ты не забыла, – брюзгливо добавил Коссал, – что впереди у нас сегодня еще пятнадцать миль? Веревка была бы ни к чему, удержись ты на мосту.

Последнее замечание прозвучало с такой укоризной, будто я нарочно свалилась в протоку.

– Вольно вам идти без меня, – огрызнулась я. – Я догоню.

– Ты его не слушай, – покачала головой Эла. – Мы не прочь подождать. Такое чудесное утро.

Несчастное дурачье в шаге от меня с ней бы не согласилось. Они, спасая подругу, только сами влипли хуже прежнего. Один из мужчин – длинноволосый, с прямым подбородком, тонкий в талии, – не выпуская запястья тонущей девушки, поймал мой взгляд.

– Помоги! – выдохнул он. – Пожалуйста.

Грязь уже поднялась ему до колена и подползала выше. За его плечом женщина с палкой проигрывала сражение. Яростные выпады не помешали крокодилам оттеснить ее к остальным, да еще при каждой возможности отхватывать зубами конец деревяшки.

Женщина сдавала. Она и до сих пор держалась на одном отчаянном упрямстве.

– Пирр, – позвала сверху Эла. – Бог здесь справится без тебя.

Я на миг замерла, уставившись на бьющихся за свою жизнь людей. А потом покачала головой:

– Нет. Рано.

Мое решение не подобало служительнице Ананшаэля. По правде сказать, мне не было дела до тяжести его нависшей над нами руки. Мой бог присутствует всегда и всюду. И я ничего не имела против крокодилов, этих великолепных зверей, вполне достойных звания божьих посланцев.

Меня растревожила не сама борьба, а бессмысленность этой борьбы. Мы, жрицы, забираем жизнь быстро и чисто. Если этим людям назначено умереть, пусть умрут. Если им назначено сражаться, пусть сражаются. А они вместо того застряли не там и не здесь, в безнадежности, принадлежавшей не Ананшаэлю, а страху и боли. Страх и боль были слишком памятны мне с детских лет. Я и к богу обратилась, чтобы уйти от них.

– Ложись, – велела я, указывая на трясину перед увязнувшей женщиной.

Мужчина тупо вытаращил глаза.

– Ложись, – повторила я. – Ты тонешь, потому что ступни маленькие. Живот большой. Ляг плашмя, пусть она выбирается по тебе.

Он быстро сообразил, кивнул и, с громким чмоканьем вытянув ноги из ила, растянулся перед утопающей ничком. Второй, тоже высвободившись, сел другу на спину и с этой более надежной опоры стал дюйм за дюймом вытягивать спутницу из жестокой хватки реки.