Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

Он выбрал на блюде фигу и стал задумчиво жевать. Не с таким видом обсуждают затерянный континент. С таким видом вообще ничего не обсуждают. Штука в том, что Гвенна его наружности не доверяла.

– Вы там бывали, – сказала она, помолчав.

Другого объяснения быть не могло.

– Очень давно, – подтвердил историк.

Гвенна кивнула на его кривой нос, переломанную челюсть, пальцы.

– Это все оттуда?

– Повреждения? – Ученый взглянул на свои ладони. – Нет, большая часть получена значительно позднее.

– Что вы там делали?

– Изучал.

– Что изучали?

– Историю.

Она нахмурилась:

– Я считала, историки интересуются людьми. Что им делать там, где людей нет?

– В тех краях не всегда было так пустынно.

– Всю историю Аннура континент необитаем – на всем протяжении письменной истории человечества.

– Люди, – заметил Киль, – не так давно научились писать.

Он вернулся к куропатке, а слова так и остались висеть между ними. Гвенна следила, как он ножом и вилкой разбирает грудку. Она всю жизнь ела мясо: баранину, свинину, говядину, оленину – все, что можно изловить или подстрелить на аннурской земле, но вид отделяющего мясо от костей историка вдруг напомнил ей Талала в дверях Бань: кровь хлещет из ран, кожа опалена, словно его поджарили на вертеле.

Она отвернулась к маленькому окошку. Дорога на запад, широкая и прямая, как копье, пронизывала холмы и деревни, уходя к далекому отблеску моря. Закатное солнце превратило воду в огонь, потом в кровь.

– Так что там, в Менкидоке? – спросила наконец Гвенна.

– Чудовища, – ровным голосом ответил Киль. – Болезни. Безумие.

Гвенна обратила на него пристальный взгляд:

– Император считает, что все это выдумки да байки.

– Люди не выдумывают на пустом месте, – возразил историк.

Она обдумала его слова.

– А вы говорили об этом императору? Она вам не поверила?

Киль покачал головой.

– Не говорили? – настаивала Гвенна, в которой удивление схватилось с растерянностью.

– Не говорил.

– Вы понимаете, что это измена?

– Измена? – Он задумчиво налил в чашку чаю, сдобрил медом, размешал.

– Птиц.

– Птиц, – подтвердил он, склонив голову.

– Осознание опасности повышает шансы на успех операции, а не подрывает их.

– Потому я вам и рассказываю. И расскажу начальнику экспедиции после выхода в море.

– Мне и начальнику, но не императору… – покачала головой Гвенна.