Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

– Ты как? – спросил он, погладив ее по спине, словно эта мимолетная ласка помогла бы ей осилить предстоящие четверть мили пути.

Бьен покосилась на него. Больше не плакала, но на лице застыла и готова была разлететься вдребезги маска отваги.

– Не знаю.

– Ты была права, – сказал он. – Хорошо, что мы вернулись в храм.

– Права? – Она покачала головой. – Я хотела показать людям силу любви, а что они увидели? Как двое чумазых оборванцев швыряют тела в огонь.

– У любви миллион обличий.

– В том числе обезглавливание?

Он остановился, поймал ее за плечи, вытащил из людского потока в тень широкого навеса.

– Я… – она только раз взглянула на него и стала смотреть мимо, – видела твое лицо, когда ты вспомнил.

– Это ничего не значит.

– Я лич.

Тихо прошипела, а улица так шумела, и все же стоило кому-то подслушать…

Рук затащил ее в узкий переулок, на ходу припоминая, куда он выводит. Ни один человек не задержался рядом. Носильщики гнули спины под ношей. Рыбаки тащили полные улова плетеные корзины.

– Я лич, – почти беззвучно повторила Бьен.

– Не говори так, – буркнул Рук.

Она пожала плечами, разглядывая свои руки в засохшей крови, грязи и золе.

– Это же правда.

– Не вся правда. – Он взял ее за плечи. – Еще ты жрица, друг, ученая, моя любимая.

– Мой храм сгорел вместе с моими друзьями. Моя ученость никому не помогла, а мой любовник… – она подняла на него глаза, – смотрит на меня как на чужую. Как на чудовище.

Рук вдруг понял: он не знает, что делать со своим лицом. Любое выражение выглядело бы фальшивым. На миг он позавидовал безликости той костяной статуэтки Эйры. Где-то она сейчас? Наверное, развалилась в пожаре.

– Ты не чудовище, – покачал он головой.

Слова оставили на языке тухлый привкус.

Бьен снова пожала плечами.

– Ты воспользовалась силой впервые за… за сколько? – вбивал он в нее слова.

– За шестнадцать лет, – тяжело уронила Бьен.

– Шестнадцать лет. Вот тебе доказательство. Мы сами выбираем, кем быть.

– Раньше и я так думала.

– Это правда.

– Не вся правда, – грустно улыбнулась она.

На один удар сердца он снова стал голым, растерянным мальчишкой на песчаном берегу протоки, и теплая сильная рука Кем Анх легла ему на грудь.