Хроники Нетесаного трона. Огненная кровь

 – Они разбегались, спасались на востоке, а теперь им не уйти!

– Они попались! – Адер выронила трубу и развернулась к отцу лицом. – Они в ловушке! Сделай что-нибудь!

– Он уже все сделал, – предположил Валин (страшно было видеть надежду в обращенных на императора детских глазах). – Ты ведь уже отдал приказ? До того, как мы пришли? Ты их предупредил…

Мальчик осекся, прочитав ответ в холодном сиянии отцовских глаз.

– Что я мог приказать? – заговорил Санлитун голосом тихим и неумолимым, как ветер. – Между линиями пожаров живут тысячи людей, Валин.

– Но ведь они сгорят, – прошептал Каден.

Император медленно кивнул:

– Уже горят.

– Зачем?! – воскликнула Сиоана.

Она не знала, плачет ли по горящим в своих домах горожанам, чьи крики не долетали на высоту башни, или по своим детям, в ужасе уставившимся на далекие огни.

– Зачем им это видеть?

– Когда-нибудь империя перейдет им.

– Чтобы править, защищать – а не губить!

Санлитун все еще держал ее за руку, но взгляда не сводил с детей.

– Они не смогут править империей, – проговорил он с глазами немыми, как звезды, – пока не будут готовы увидеть ее в огне.

1

Стараясь не замечать ни холода гранита под собой, ни жара бьющего в спину солнца, Каден уй-Малкениан подвинулся вперед, чтобы лучше видеть разбросанные внизу каменные строения. Резкий ветер, принесший стынь нерастаявших снегов, драл ему кожу. Он вздохнул, вытягивая тепло изнутри, разгоняя по телу, сдерживая подступающую дрожь.

Валин рядом с ним шевельнулся, окинул взглядом пройденный путь и снова обратился вперед.

– Вы по этой тропе бежали? – спросил он.

Каден мотнул головой:

– Мы прошли вон там. – Он указал на силуэты каменных шпилей на фоне неба. – Под Когтем, потом восточней Скачка Бьюри, Черного и Золотого Ножей. Шли ночью, а там зверская круча. Надеялись, что тяжеловооруженные солдаты за нами не угонятся.

– Удивляюсь, что угнались.

– Вот и я удивился, – кивнул Каден.

Он приподнялся на локтях, чтобы заглянуть за каменный гребень, но Валин оттащил его назад.

– Голову не высовывайте, ваше сияние, – проворчал он.

Ваше сияние! Титулование до сих пор звучало неестественно, казалось неверным и хрупким, словно весенний лед на горном озерце, когда вся его искрящаяся гладь стонет под ногой, готовая дать трещину при первом неосторожном шаге.