Хроники Нетесаного трона. Огненная кровь

Гвенна с Анник – хорошие разведчицы, но Валин хотел до полной темноты собрать всех на удобной для обороны позиции. Он и в кромешной тьме неплохо видел и мог действовать – его явное преимущество, – но другим членам крыла не так повезло в Халовой Дыре, а остальные, не кеттрал, будут совсем слепы.

– Ладно, об этом после. А сейчас… – он указал на скальную стену, – идем внутрь, поднимаемся, находим место с окном на ущелье – мне нужно видеть долину.

Лейт шевельнул бровью и ткнул в сторону Тана большим пальцем:

– Он говорит, город древнее самой земли, а ты хочешь разбить лагерь в растрескавшейся скале.

Нельзя ли найти место, где ничего не рухнет нам на голову?

– Я хочу забраться повыше, – ответил Валин.

– Чего ради? За крысами будешь гоняться?

Валин проглотил резкий ответ:

– Да, за крысами. Это утес, Лейт. Скалы сами собой не падают.

Пилот обвел рукой следы камнепадов на дне долины – там попадались валуны величиной с сельский домик.

– Скала крепкая, – заверил Тан, – а кента внутри.

Как будто это все решало.

– То, что нам нужно, – кивнул Валин. – Ну, двигаемся. Свет уходит, а мы здесь раскудахтались.

Кеттрал припустили легкой рысцой. Пирр и монахи на несколько шагов приотстали. Валин был уже на полпути к стене, когда сообразил, что Тристе осталась на месте. Она стояла на большой поляне, озиралась, блестя в меркнущем свете круглыми, как фонари, глазами, и стягивала на груди не по росту большую одежду.

– Тристе! – окликнул ее Валин. – Идем.

Она будто не услышала, и тогда он, ругнувшись себе под нос, повернул обратно.

Плохо уже то, что собственное крыло оспаривает его решения – но те хоть умелые бойцы и понимают в тактике, – а всю дорогу до Аннура нянчиться с девчонкой… Эта мысль испарилась из головы, едва девушка повернула к нему лицо, словно смотревшее из зыбкого сна.

– Тристе, – позвал он, вглядываясь в это лицо. – Тристе!

Она наконец увидела его. Слезы, навернувшись на глаза, отразили последнее золото заката.

– Ты здорова? – Валин тронул ее за локоть.

Она кивнула, вся дрожа:

– Да. Просто… не знаю. Здесь такое грустное место.

– Ты замерзла, устала. Пойдем внутрь.

Она помедлила, но все же повернулась к древнему городу и позволила увести себя к скале.

* * *

Снаружи скала казалась прочной: гладкая поверхность выветрилась и выщербилась, ставни, если были на окнах, давно рассыпались в прах, но очертания дверного проема выглядели четкими, отвесы более или менее сохранились.