Хроники Нетесаного трона. Огненная кровь

Испытывала ее десяток раз, при свете и в темноте, со всех сторон изучала свое лицо – не видно ли проблеска, – пока не заболели усталые глаза. При свете дня все было прекрасно, а вот ночью, когда задували светильники, глядя на себя в упор, она различала слабое свечение. Может, если просто…

Фыркнув с досады, она сорвала повязку.

– Тянешь время! – вслух сказала она, подстегивая себя голосом. – Трусливая девчонка, ты тянешь время. Не зря старые стервятники в совете решили, что ты слабовата для своего поста.

Проще сказать, чем сделать. За дверью стояли Фултон с Бирчем. Двое эдолийцев с десятилетнего возраста встречали ее каждое утро, она привыкла к ним, как к стенам дворца, и всегда видела в них надежную опору – недвижимые камни в изменчивом течении аннурской политики. Но сейчас они могли погубить ее план с первого шага.

По правде сказать, не было причин их подозревать, Адер долго и упорно думала, не довериться ли этим двоим, не попросить ли сопровождать ее в бегах. С их мечами дорога сделалась бы много безопасней, а как приятно было бы видеть рядом знакомые лица! Она склонялась к мысли, что может на них положиться, но ведь она и на ил Торнью полагалась, а он убил отца. Фултон с Бирчем клялись ее защищать, но такую же клятву давали эдолийцы, посланные на восток за Каденом, а от них уже который месяц ни слуху ни духу.

– Надейся только на себя, – напомнила себе Адер, открывая дверь. – Положись на себя и сама выбирай дорогу.

Если ее план рухнет, она хоть их не погубит.

Увидев ее, двое солдат отрывисто кивнули.

– Новое платье, министр? – спросил Фултон, с прищуром посмотрев на грубую ткань.

– Понимаю, вы не прочь избавиться от опостылевших министерских одеяний, – с ухмылкой добавил Бирч. – Но думается, могли бы позволить себе что попригляднее.

Бирч, младший из этих двоих, являл собой воплощенное воинское мужество: редкие в их широтах светлые волосы, квадратный подбородок. Он был светлокож, почти как ургул, но Адер повидала немало белых, словно кость, северян среди министров и чиновников, бывавших в Рассветном дворце. Никто бы не принял Бирча за чиновника. Сложен он был словно статуи вдоль дороги Богов. Даже зубы – само совершенство. Такой мог бы позировать художнику.