Хроники Нетесаного трона. Огненная кровь

– Безопасного пути все равно нет, – кивнул он наконец.

– Это как же? – тихо взмолилась Тристе. – До того, как я прошла врата, ты уговаривал Кадена туда не ходить!

– Как раз потому, что ты прошла врата, я передумал.

– Не понимаю… – прошептала она.

– Там, и только там я смогу узнать о тебе правду.

Тристе обратила испуганный взор на юношу:

– Каден…

– Я должен знать точно, Тристе, – покачал тот головой. – Если он ошибается, я тебя освобожу. Я сам тебя выведу, даю слово. Но ради отца, ради родных я должен знать.

Девушка отвернулась, бессильно поникла.

Тан сделал знак Кадену:

– Сними свой пояс. Свяжи ее. Мертвым узлом.

– А ноги?

– Ноги спутай. Тут недалеко.

Каден снова огляделся: пройденные им кента оказались на острове не единственными. По краю обрыва выстроились десятки тонких хрупких арок, словно весь этот клочок земли был когда-то фундаментом огромной башни. Он представил, что за страшная буря могла бы ее разбить: бастионы, откосы, крепостной вал – смыть все это в море, оставив лишь врата, двенадцать каменных арок, разверстых, как безмолвные рты.

– Эти врата, – качая головой, рассуждал он, пока снимал с себя пояс. – Нин о них рассказывал? Эти врата хранили правители рода Малкенианов.

Только сейчас Каден начал осознавать, какую власть они давали. За несколько шагов переноситься на другой край империи… Неудивительно, что Аннур простоял столько веков, между тем как другие королевства рассыпались и гибли. Император, способный за несколько шагов перенестись с севера Вашша на запад Эридрои, – почти бог.

– За дело, – велел Тан, указывая ему на Тристе.

Каден встал коленями на сырую землю. Когда он переворачивал девушку на живот, та поймала его взгляд. Руки Кадена действовали грубее, чем ему хотелось бы. Он привык связывать коз и баранов, а не людей, и слишком туго затянутый ремень врезался в ее мягкую кожу.

– Оставь петлю, чтобы ее вести, – сказал монах.

– Тебе это нравится, – с омерзением в голосе заметила Тристе.

– Нет, – тихо ответил Каден, – не нравится.

Она сжала зубы, когда он затянул узлы, но взгляда не отвела.

– Прожив жизнь в храме Сьены, поневоле узнаешь кое-что о мужчинах. Министры, монахи – все вы одинаковы. Вам это доставляет удовольствие. Все вы сразу чувствуете себя такими сильными.