Хроники Нетесаного трона. Клинки императора

И, что еще важнее с тактической точки зрения, у каждого лича имелся свой собственный колодец – источник, из которого он черпал силу. Колодцем мог быть гранит, вода, кровь – все что угодно, и тайну своего колодца каждый лич хранил пуще собственной жизни. В отсутствие колодца личи были не могущественнее любого человека, и этот факт значительно уравнивал шансы. Проблема заключалась лишь в одном: не зная, что является колодцем для конкретного лича, было невозможно выяснить, когда его следует остерегаться.

Балендин шагнул на ринг, жестом приказав своим собакам оставаться на месте – это были волкодавы-близнецы, уродливые слюнявые твари, следовавшие за ним повсюду.

Они уселись, словно часовые, сразу же за кругом камней, разинув пасти и громко пыхтя на жарком послеполуденном солнце. Лич посмотрел вверх, где в небе парил кругами его ручной ястреб. Словно почувствовав его взгляд, птица испустила пронзительный крик.

– Эта Кентова тварь напоминает мне стервятника, – сказала Лин.

– Обычная птица, – отозвался Валин.

– Может, и так, – согласился Лейт и повернулся к Талалу. – Ну что, тебе так и не удалось вычислить, где у этого ублюдка колодец?

Талал мрачно покачал головой.

– Вы вместе тренируетесь по крайней мере дважды в неделю, неужели это так трудно? В мире не так уж много вещей!

– Это труднее, чем ты думаешь, – отозвался Талал. – Друг друга мы опасаемся еще больше, чем всех остальных. Каждый маскируется по-своему.

Он показал на браслеты, унизывавшие его темные запястья.

– Хочешь сказать, что твой колодец – не медь и не золото? – спросил пилот.

– Я ничего не хочу сказать. Однако посмотри на Балендина: перья, кольца, татуировки… И это ведь только то, что он носит на себе! А колодец может быть и чем-то вовне, скажем, влагой или солью. Камнем или песком.

– Или этими Кентом клятыми тварями, – добавил Валин, настороженно поглядывая на волкодавов. – Он повсюду таскает их с собой.

– Может, и так, – согласился Талал. – У личей прошлого бывали колодцы-животные.

Реннон Пирс, хозяин воронов, имел целую стаю, они всегда сидели на крыше его дома и летали над его головой, куда бы он ни шел.

– И ты еще удивляешься, что у всех чешутся руки вздернуть вас, ублюдков, на первом суку, – буркнул Гент. – Без обид, Талал, но во всей этой мерзости есть что-то нездоровое.

Талал молча взглянул на крепкого товарища. Его глаза, наполовину прикрытые веками, были непроницаемы. Затем он снова повернулся к Валину.