Хроники Нетесаного трона. Клинки императора

Чего нельзя было сказать о трех мальчишках, тащившихся следом за ним, мальчишках, которым вскоре предстояло стать послушниками, – они выглядели измотанными и напуганными. Все трое хромали, поскольку их ноги были стерты до волдырей; все трое сгибались под тяжестью холщовых мешков, которые несли на спинах, и из всех троих лишь Акйил нашел в себе силы оглядеться по сторонам. Его смышленые карие глаза оценивающе осмотрели холодные каменные строения Ашк-лана, напомнив Кадену взгляд Эдура Уриарте, министра финансов при его отце.

– Это кто? – подозрительно спросил он у Панно.

Он ужасно растягивал гласные, широко открывая рот, так что Каден, выросший среди сладкозвучного аристократического выговора, принятого при императорском дворе, едва мог разобрать его речь.

– Его зовут Каден, – ответил Панно. – Он здешний ученик, как и ты.

– Я знаю эти глаза, – злобно тряхнул головой Акйил. – Это какой-то принц, или лорд, или еще кто-нибудь. Мне никто не говорил, что тут будут принцы с лордами!

Он выплюнул титулы, словно страшные ругательства. Панно спокойно положил руку на его плечо:

– Тебе никто этого не говорил, потому что здесь нет ни принцев, ни лордов. Здесь только хин. Возможно, Каден происходит из рода Малкенианов, и, возможно, наступит день, когда он вернется к своей семье, но здесь и сейчас он ученик, такой же, как и ты.

Акйил мерил Панно взглядом, словно проверяя истинность его слов.

– Хочешь сказать, он не будет мне указывать?

Услышав это, Каден вспыхнул. Он хотел было возразить, что не привык указывать людям, даже когда не жил в монастыре, однако Панно ответил прежде, чем он успел придумать гневную отповедь.

– Он здесь учится слушаться, а не командовать. – Словно желая подтвердить сказанное, он повернулся к Кадену. – Каден, будь добр, сбегай к Белому пруду и принеси свежей холодной воды для наших братьев.

Каден насупился, сочтя приказание несправедливым, а Акйил, увидев это, расплылся в широкой нахальной улыбке. Это не походило на начало крепкой дружбы.

Однако за восемь лет между сыном императора и воришкой из Ароматного квартала, как ни странно, установились товарищеские отношения.