Дюна: Орден сестер

В молодые годы Вори с Ксавьером Харконненом провели бы боевую операцию, бросив в атаку на корабли работорговцев бронированных солдат. Вори без малейших угрызений совести перебил бы капитанов и экипажи, освободил рабов и, может быть, еще сотни других. Хулиганский погром с использованием скорее мышц и тестостерона, но не мозга.

Однако это была дурацкая мысль и не самый надежный способ обеспечить безопасность любимых людей. Вори дивился, как им с Ксавьером удавалось тогда выживать. Сейчас он не мог решиться на такую дерзость – слишком многие его люди могли пострадать, поэтому он решил поискать более практичное и надежное решение.

Только убедившись, что его семья и друзья свободны, он задумается и о возможности погрома…

На следующее утро Вори в сопровождении изнеженной собачки и четверых молодых людей в одежде с Пиридо явился к началу торгов. Они пробились в первый ряд через толпу, состоявшую из зрителей, инвесторов и даже горстки зевак, которым нечем было заняться, кроме как смотреть на несчастных рабов, переходя с аукциона на аукцион.

Аукционист призвал толпу к порядку, и мускулистые охотники за рабами вывели свою добычу на площадку, висящую в воздухе на высоте двух метров. Вори смотрел, как выводили и выстраивали рабов; все они были связаны и выглядели унылыми. Сам он внешне теперь настолько изменился, что едва ли кто-нибудь узнал бы его. Собака залаяла, потом ее лай утонул в шуме толпы.

Вори узнал многих, и в его душе поднялась целая буря чувств. Его разгневал вид людей в таком положении, но в то же время он радовался, что они живы, и был полон решимости вернуть их домой, к нормальной жизни. Люди действительно были чистыми – но истощенными. Он заметил синяки на бледной коже, но явных признаков жестокого обращения не было. Он увидел свою любимую племянницу Дину, которая сама уже стала матерью, увидел своих сыновей Оренна и Клара, дочь Бонду и ее мужа Тира, увидел десятки других.

– Начинаем торги с шести тысяч соляриев, – сказал аукционист, и кто-то сразу принял эту цену. Второй покупатель предложил семь тысяч. Еще один под восторженные возгласы поднял ставку до десяти тысяч. Вори ничего не сказал, выжидая. Постепенно ставка дошла до пятнадцати, а потом и до двадцати тысяч.