Кровь изгнанника

И про то, зачем отправила изгнанника вызволять Каиру.

– Я тебе всю жизнь вру, – ответила Эшлин. – А ты врешь мне.

Поначалу Гертцог категорически воспротивился предложению дочери послать Бершада на спасение Каиры, но как только Эшлин согласилась назначить ему в спутники Йонмара, то и король, и Элден Греалор поддержали ее замысел. Это было очень странно даже при условии, что Бершад не станет претендовать на Заповедный Дол, поскольку помилованный драконьер немедленно превращался в угрозу. Гертцог с Элденом вынашивали какой-то план, но Эшлин не понимала, что именно они задумали.

Более того, любая попытка выведать их намерения могла озлобить короля.

– Зато Элден Греалор останется верным вассалом династии Мальгравов, – проворчал Гертцог.

– Это понятно, – кивнула Эшлин. – Но мне не нравится улещивать таких типов, как он.

– Каких еще таких типов? – переспросил король. – Что ты имеешь в виду?

– Он недальновидный человек. Его заботят только деньги.

– Может, оно и так.

 – Гертцог сощурил глаза. – Но ты презираешь его не только за это. Ты считаешь личным врагом любого, кто уничтожает природные богатства Альмиры. И всегда так считала. Истинный владыка не должен так жестко стоять на своем.

– Истинный владыка как раз и обязан жестко стоять на своем, блюсти закон и охранять нравственные ценности.

– Очень скоро ты станешь королевой – незамужней дочерью папирийки – в стране тщеславных воителей. Посмотри, что творится в Глиновале! Все альмирские бароны будут тобой недовольны – втайне или в открытую.

Закон и нравственные ценности должны волновать тебя меньше всего.

Эшлин неловко поерзала в тронном кресле. Разговор с отцом перешел на непривычные темы. Обычно Гертцог обсуждал с ней только практические аспекты управления страной: пограничные распри, передвижение войск, заключение договоров и союзов. Философствовать он не любил. Эшлин хотела править Альмирой лучше, чем отец, но сейчас, еще не будучи коронованной, уже вступила на стезю лжи и обмана.

– Надо как-то остановить междоусобицу, – сказала Эшлин. – Сделать так, чтобы баронам можно было доверять без подкупа и без применения силы.

– Я доверял Леону Бершаду, как родному брату, – вздохнул Гертцог. – Сама знаешь, чем это закончилось. Первым делом надо сохранить власть, а уж потом ею пользоваться. Когда я умру, ты все поймешь. Твоя власть всегда будет удерживаться на краю пропасти.