Кровь изгнанника

 – И если вы провалите задание, то пойду войной на Баларию.

Бершад удивился, хотя и понимал, что удивляться нечему. Эшлин ясно дала понять, что готова на все, лишь бы защитить драконов Терры.

– Только не начинай воевать, пока точно не удостоверишься в моей гибели, – сказал Бершад.

– Я не стала бы отправлять тебя на это задание, если бы думала, что у тебя ничего не выйдет, – сказала Эшлин. – Ты убил множество драконов, так что убийство императора для тебя – плевое дело. – Она поправила воротник платья. – А когда вернешься, я верну тебе твои родовые владения – Дайновую пущу.

– А как же Греалоры?

– С ними я разберусь. Сайлас, там, в джунглях, кое-где уцелели ягуары. Жизнь, которой тебя лишили, еще можно вернуть.

Бершад задумчиво потер шрам на предплечье.

– Эшлин, мне не место при дворе. Мне претят предательства и нарушенные клятвы, обман и ухищрения. Тебе, может, и удалось приспособиться ко всему этому, но я не могу. Поэтому и случилось то, что произошло в Гленлокском ущелье. Честно говоря, мне тошно проводить время за каменными стенами.

Эшлин обернулась к нему:

– Когда ты окружил Змиерубов в Гленлокском ущелье, я помню, как в Незатопимую Гавань приехал страж со срочным донесением от тебя. Мой отец послал тебе ответ, и на следующий день ты ринулся в битву. Я так и не узнала, что тебе ответил Гертцог.

– Это не имеет значения. Что сделано, то сделано, – вздохнул Бершад. – Я помогу тебе, Эшлин, но к прежней жизни не вернусь.

– А тебе и не придется. Я не похожа на отца.

Бершад легонько сжал ей пальцы и выпустил ее ладонь. Ему хотелось вернуться в джунгли Дайновой пущи, где в густых кронах таились ягуары, не меньше, чем ему хотелось быть рядом с Эшлин. Вот уже много лет это было невозможно. А теперь у него появилась надежда.

– Нет, мне придется приехать в королевский замок, – сказал он.

Эшлин улыбнулась сквозь слезы.

– Я буду ждать, – сказала она.

Оставшись в одиночестве, Бершад с мечом на коленях сидел у окна, слушал плеск волн и глядел на разгоравшийся рассвет, перебирая в памяти все злодеяния, совершенные с клинком или с копьем в руках. Простятся ли они ему, если он убьет императора?

Так или иначе, но Бершад снова погрузился в океан мировых интриг.

И теперь надо было как-то удержаться на плаву.