Ветры Дюны

Он не просто стал одним из них, он стал фрименом во всем. Муад'Диб не просто индивид: в нем соединились все когда-либо существовавшие фримены и те, кто еще будет существовать. Он стал их мессией, избранным, которого послал Шаи-Хулуд, чтобы показать им дорогу к вечной славе. А сейчас, уйдя в пустыню, он сделал это место еще более священным.

Он олицетворял пустыню и ее жизнь, и ветры пустыни разнесли его по всему человеческому существованию.

Погребальная колесница остановилась перед помостом. На самом верху сидел возница-фримен.

Служители сняли с колесницы черную драпировку, другие отпрягли и увели львов. Возница спустился, почтительно поклонился идее, заключенной в пустом кувшине, и исчез в толпе.

Внутри разукрашенной колесницы вспыхнул свет, и ее борта начали раскрываться, как огромные цветочные лепестки, открыв стоящую внутри урну Муад'Диба. Сама урна тоже засветилась, словно внутри у нее загорелось солнце, озаряя в сгущающейся тьме площадь.

– Даже в смерти мой брат вдохновляет свой народ, – сказала Алия матери. – Муад'Диб – Тот, Кто Указывает Путь.

Джессика утешалась тем, что Пауль вечно будет жить в воспоминаниях, рассказах и традициях, переходящих от поколения к поколению, от планеты к планете. Но в глубине души она не могла принять смерть Пауля. Он был так силен, так энергичен, так полон жизни. Но способность видеть будущее и огромное горе из-за того, что он совершил, победили его.

Здесь, на похоронах, Джессика повсюду видела обезумевших, сраженных горем людей… и чувствовала внутри пустоту.

Миллиарды и миллиарды людей погибли во имя Муад'Диба и его джихада. Всего он стерилизовал девяносто планет, полностью лишил их жизни. Но Джессика знала – это было необходимо, неизбежно из-за его предвидения. Джессике потребовалось много времени, чтобы понять, поверить, что Пауль знал: он поступает правильно. Джессика сомневалась в нем, почти отвернулась от него – с трагическими последствиями… но со временем узнала правду.

Сейчас все эти смерти сфокусировались в одной – в смерти Пауля Орестеса Атрейдеса.

Урна продолжала светиться, а Джессика боролась с чувствами любви и потери: эти чувства чуждые концепции Бене Гессерит, но сейчас Джессике было все равно. Хоронят моего сына.