Ветры Дюны

Стилгар повел их по лестнице к посадочной площадке на крыше, где ждал серый армейский орнитоптер.

– На нем ты доберешься до крепости Муад'Диба. Теперь ты в хороших руках.

С этими словами он ушел, торопясь вернуться к толпе и начать расследование взрыва.

К ним направился человек в защитном костюме зеленых и черных цветов Атрейдесов; маска свободно свисала ниже его лица. По спине Джессики пробежал холодок узнавания.

– Леди Джессика, добро пожаловать назад на Дюну. Многое произошло с тех пор, как я здесь умер.

Гурни недоверчиво вскрикнул:

– Боги под нами – Дункан?

Мужчина был точной копией Дункана Айдахо. Даже голос был тот же; только серые металлические глаза отличали его от оригинала.

– Во плоти, Гурни Халлек, – плоть гхолы, но память моя.

Он протянул правую руку, но Гурни мешкал.

– Ты тот, кого тлейлаксы называли Хейтом?

– Хейт был гхолой без памяти, биологической машиной, запрограммированной убить Пауля Атрейдеса. Я больше не Хейт. Я снова Дункан, прежний старый Дункан. Мальчишка, который работал на Каладане в конюшнях старого герцога; молодой человек, проходивший подготовку на Гиназе, чтобы стать мастером меча; мужчина, который защитил Пауля от убийц из дома Моритани и сражался за освобождение Икса от Тлейлаксу.

Джессика посмотрела в его необычные глаза.

– А еще ты отдал жизнь за то, чтобы мы с Паулем могли спастись после нападения на базу доктора Кайнса.

Она не могла забыть, как Дункан пал под ударами сардаукаров в мундирах Харконнена. Вид гхолы вызывал у нее тревогу, ощущение сместившегося времени.

Теперь Дункан показал на орнитоптер, приглашая их подняться на борт. Несмотря на толстую броню, внутри летательный аппарат был роскошный.

Войдя в пассажирский салон, Джессика увидела, что там сидит и смотрит на нее Алия.

– Спасибо, что прилетела, мама.

Медные волосы подростка отросли, лицо похудело, и поэтому глаза, синие на синем, казались еще больше.

– Конечно, я прилетела. – Джессика села рядом с дочерью. – Прилетела ради Пауля и ради тебя. И ради моих новых внуков.

– Когда обстоятельства не могут, нас сводит трагедия, – процитировал Гурни.

Никого не заставляют силой занять определенное положение в жизни.