Навигаторы Дюны

В душе Джозефа с новой силой вспыхнул гнев: как же все здесь стало плохо! Если бы Сальвадор не лез не в свое дело и сосредоточился бы на батлерианцах!

Пройдя через все посты охраны, Джозеф был неприятно поражен той легкостью, с какой появилась в здании Норма Ценва. Ее бак просто возник в зале и со свистом опустился на возвышение.

Два администратора-ментата, Рогин и Томкир, начинали учебу еще у Гилберта Альбанса, а затем совершенствовали свое мастерство под руководством Драйго Роджета. Оба ментата были ровесниками, но сильно отличались сложением и оттенком кожи.

В помещении находился еще один человек, он выглядел немного испуганным и явно ощущал себя не на месте. Он был худ и грязен, словно только что побывал в пустыне и пережил песчаную бурю. Этот человек с суеверным страхом взирал на резервуар с Нормой.

Венпорт знал о пустынном народе Арракиса, о племени, люди которого высокомерно называли себя фрименами, то есть свободными людьми, хотя их свобода в этом выжженном, иссушенном мире выглядела хуже цивилизованного рабства, от которого они избавились лет сто назад. Тем не менее эти пустынные бродяги принесли Венпорту немало пользы в прошлом, и он надеялся, что Рогин и Томкир привлекли этого человека к важному новому проекту создания запасов пряности.

Томкир жестом указал на жителя пустыни.

– Модок собирался покинуть штаб-квартиру, доставив свой доклад, директор, но мы отговорили его от отъезда. Мы подумали, что вам будет интересно познакомиться с ним.

В разговор вступил Рогин:

– Благодаря племени Модока у нас будет база, которую мы сможем перестроить под нужды нового проекта.

Пустынный житель в испуге отпрянул от бака с меланжевым газом, в котором плавало изуродованное обнаженное тело Нормы.

– Вы пленили демона? – он поднял на Венпорта свои неестественно синие глаза – результат долгого употребления пряности.

– Это моя прабабушка, – без обиняков ответил Венпорт. – Своими разумом она может охватывать вселенную и прокладывать в ней межгалактические пути. Такого не могут и ваши боги пустыни.

Модок нерешительно шагнул вперед и присмотрелся к Норме.

– Я всегда смеялся над моим братом Тарефом. Он был очень большим фантазером, и я ему не верил.

Джозеф удивленно вскинул брови.