Дюна: Герцог Каладана

Император похитил эту планету для того, чтобы раздуть свое эго, таким же образом он обобрал и все другие знатные семейства Ландсраада. Мы должны быть королями наших планет, управлять сами нашим достоянием. Коррино душили вас тысячи лет, и вы смирились с этим! Мало того, вы сами дали им эту возможность. Этот «благородный» Дом и вся верхушка Ландсраада должны быть сменены.

Свет голограмм залил зал. В этом тусклом свете Лето увидел, как нахмурился Шаддам.

– Что мы знаем об этом человеке?

Фенринг ответил сразу:

– Недавно я коротко докладывал вам о нем, сир, хм-м, не так ли? Это сын Малины Ару, ур-директора КАНИКТ, но больше мы о нем ничего не знаем.

– Что все это…

Якссон еще сильнее повысил голос:

– Почему вы терпите дряхлую коррумпированную Империю, монополизированную одним алчным семейством, когда мы могли бы иметь соцветие могучих независимых планет, каждая из которых управляется собственными лидерами и собственным народом? Именно так сможет выжить род человеческий!

На площади внизу было видно, как заволновалась людская масса.

Один из аристократов в зале громко, заглушив голос голограммы, крикнул:

– Это государственная измена! Я верен Падишах-Императору!

Лето внимательно слушал, анализируя положение, и его постепенно охватила сильная тревога. Любой продуманный, сложный заговор, такой, как этот, должен выразиться в чем-то большем, чем возмущенное заявление.

В сильном волнении он оглядел зал. Он знал, что на крыше Монолита дежурят воздушные суда – лишь этажом выше приемного зала; впрочем, если всю эту массу людей придется эвакуировать, то единственным путем спасения будет скоростной лифт до первого этажа. Но что, если Ару каким-то способом изолировал приемный зал, блокировал его? Не заложена ли в здании бомба?

Лето подбежал к Арикате.

– Мне это очень не нравится, Императрица. Нужно готовиться к худшему.

Император повернулся к стенным микрофонам, через которые собирался воззвать к городу.

– Сейчас я смогу обратиться к людям из службы безопасности по всему комплексу. Мой голос заглушит каждое слово этого безумного человека.

Он взмахнул рукой, чтобы активировать систему, но та не сработала.