Гоголь. Страшная месть

 – Эх, а я бы, будь моя воля, такого шанса не упустила…

– Как вам не стыдно? Ведь папенька может услышать!

– Он меня поймет… Впрочем, вон, кажется, и твой братец. Оставляю вас за разговорами о милом вашему сердцу Николае Васильевиче…

Она была права – калитка с улицы отворилась, и в сад вошел красивый молодой человек в военной форме. Это был брат Анны, Иосиф. Они обнялись. Видно было, что двое этих красивых в высшей мере людей тяготеют друг к другу, их связывает та теплая и высокая дружба, что редко последнее время связывает кровных родственников.

– Как твоя прогулка? – не скрывая блеска в глазах, спросила у брата Анна Михайловна.

– Ты хочешь спросить, как там Николай Васильевич? Отлично, хорошо себя чувствует и велел тебе кланяться…

– Так как же, ждать нам его?

– Было непросто,.. – Виельгорский тянул время, чтобы лишний раз поинтриговать сестру, – но все же мне удалось убедить его прийти завтра к нам на обед. Надеюсь, ты будешь рада его видеть?

– Не то слово, – Анна бросилась к брату на шею и горячо поцеловала его, так велика была ее благодарность.

– Ну, полно, прибереги чувства для поклонника…

На пороге дома вновь появилась Луиза.

– Иосиф, – нравоучительно начала она, – не вредно ли тебе так долго гулять по столь свежей погоде? Я опасаюсь за твое здоровье.

– Здоровье, маменька, зависит не от погоды, а от настроения, от положительных эмоций. А в компании Николая Васильевича нельзя испытывать никаких других.

– И что вы все так влюбились в него? Право…

– Как ты можешь?! В свете только и говорят, что о нем и о его новых произведениях.

Вчера на балу у Волконской он благотворительно читал отдельные фрагменты из своего «Ревизора». Разве не ты была первым читателем пьесы, когда ее еще не опубликовали и даже ни разу не поставили и высказала в ее адрес свои наилучшие комплименты?

– Было, но все же я считаю, что такая популярность вредит тому, о ком постоянно говорят. Можно сглазить. В конце концов, разве он лучше Пушкина?

– А разве можно их сравнивать? Пушкин, без сомнения, величина, и был другом Николеньки, и очень высоко отзывался о его творениях.

Но Гоголь – величина иная, никак не меньшая, но просто не сравнимая с Пушкиным ввиду разности во взглядах, в манере их донесения. Да в жанрах, в конце концов! Нет, ты явно недооцениваешь нашего друга.

– Не кажется ли тебе, что, будучи постоянно в его обществе, ты несколько меркнешь на его фоне?

– А к чему мне сиять? Я себя в этом обществе уж нашел.