Мирай Тойота рассказывает о своем конце

С ним явно было что-то не так, и она была обязана за этим проследить…

За ужином, правда, ничего катастрофического не случилось. Мирай болтал, как в последний день Помпеи, а Рейджи слушала его, развесив в уши. В итоге, она встала из-за стола сытая, довольная, съевшая гораздо меньше торта, чем она привыкла, но вполне удовлетворенная. Мечтательно топая обратно к себе домой, она почувствовала, что не хочет заходить в кондитерскую и покупать себе еще торта.

А Курт после ужина притащил в гостиную свои тетради, учебники, переносную настольную лампу, бросил их на котацу и взялся за уроки.

– Эй, тебе там не темно? – спросил Мирай.

– Мне норм. Прибавь яркости, если тебе темно, мне не мешает. Мне просто комфортно в темноте. Я даже когда ночью встаю, свет не включаю. Ки сказал, это потому, что я Скорпион, а Скорпионы не любят яркий свет.

– Вот как? – заинтригованно вскинул бровь Мирай. – А я Водолей и Рыбы.

– Да, ты говорил.

– Скажу тебе честно, это еще хлеще, чем быть просто Водолеем или просто Рыбами.

– По тебе заметно.

– И вообще… – вдруг сказал Мирай задумчиво. – Вселенная как будто издевается надо мной эти последние два дня…

– В смысле? – вскинул голову Курт. – Мне показалось, тебе было с нами весело.

– Я не об этом.

– А о чем?

Мирай опомнился и с деланным смехом замахал руками.

– Нет, ни о чем, не бери в голову.

Курт закатил глаза и вернулся к учебникам.

– Как же вы, японцы, бесите. Сначала брякнете что-нибудь интригующее, а потом просите не брать в голову и хихикаете, как дураки.

– А ты поумничай мне! – Мирай сердито подошел к котацу и стянул оттуда первую попавшуюся тетрадь. – Дай-ка я посмотрю твои оценки.

Открыв страницу наобум, Мирай увидел математические формулы, жалкие попытки изобразить какие-то кандзи (*Иероглифы), полную капитуляцию перед каной (*Общее название двух типов японской азбуки, хираганы и катаканы) в виде записи слов, значения которых Курт все равно не понимал, ромадзи (*Запись латинскими слогами), жирные психованные зачеркивания и помарки, отборные маты на английском языке на полстраницы и чистосердечное признание на полях: «Ненавижу японский!»

– Впечатляет, – покачал головой Мирай.

– Чего там понимать? Зубри формулы и все, – ответил Курт, не поднимая головы от учебника. – Зато теперь я догадываюсь, почему азиаты так хороши в технике и точных науках. Они не хотят лишний раз связываться с этими мозгодробительными иероглифами.