Мисима. Путь воина

Такая же красивая, но такая же пустая, подумал Мисима, без слов приближаясь к ней, чтобы поцеловать.

Оба не спешили здороваться.

– Получка была? – не с привычной уже агрессией, а скорее с усталостью в голосе спросила Азэми.

– Сказали на той неделе…

Она грустно уронила лицо в ладони. «Плакать не будет, – подумал Мисима, и оказался прав, – давно уже не плачет. Больше эмоций, чем души».

– Давно сказала тебе – увольняйся…

– Пытался, – обреченно произнес Мисима.

– Ты? Ты пытался? Что ты сделал для этого? – она и вправду не плакала, но глаза Азэми выражали такое горькое непонимание, даже недоумение.

«Наверное он не любит меня. Ведь любовь измеряется не словами, а делами. И хоть он говорит о своей любви на каждом шагу, но ведь ничего не делает для меня, даже самого малого… Пусть не для меня – для нас, для того общего, что нас объединяет и что позволяет говорить о нас как о семье… Разве что его гостевые прикосновения… когда при людях он позволяет себе гладить мою грудь… Но разве в этом соль любви, ее центробежная сила?.

– А я им заявление написал, – сухо процедил Мисима.

– Заявление? О чем?

– Что увольняюсь.

– Ну и что?

– Завтра общее собрание. Рассматривать будут.

Азэми улыбнулась. Мисима подошел к ней вплотную и провел рукой по изможденному, измученному лицу.

– Ты так давно не улыбалась…

– Наверное, поводов не было, – она взяла его руку и нежно поцеловала в самую ладонь.

– А сейчас? – губы Мисимы начали расплываться в улыбке – той самой улыбке, которая была так свойственна Мисиме и без которой он не мог прожить и двух часов. Улыбка обнажила его редкие зубы, но выдала ничем не скрываемую теплоту, радость, которая свойственна была ребенку. Азэми вспомнила эту радость – ту самую, по-детски наивную, за которую она – женщина старше его на 12 лет – полюбила его тогда.

– А сейчас я снова счастлива.

Мисима перевел взгляд на ее грудь. За взглядом последовала рука.

– Чего бы ты сейчас хотел? – щеки Азэми зарделись розовым цветом.

– Айда? – игриво повел бровью Мисима.

Спустя несколько минут они предались любви. Мисима ласкал нежные и податливые ее телеса, поглощая жар материнского чувства, отдаваемого Азэми, принимая его, как и тогда, несколько лет назад, за первозданную, искреннюю любовь.