КГБ против СССР

Стоило дверям «Астории» будто бы самим распахнуться, а ей – появиться в них радугой посреди серого дождливого неба, с сентября еще нависшего над Москвой и никак не желавшего уступать место небу снежно-зимнему, он не сводил с нее глаз. Вне всякого сомнения, он был человеком искусства – красоту он умел видеть целко и безошибочно.

– Вероника, – еле слышно прошептал он, и она – вот незадача – посреди всей этой ресторанной сутолоки сумела разобрать свое имя. Она повернула голову и обомлела – перед ней, потрепанная жизнью и незавидной работой, сидела ее детская любовь.

– Ленька, ты?!

– Да, товарищ Жукова, я.

– Ну не совсем товарищ и совсем уже не Жукова.

– Вот как?! Ну-ка, рассказывай…

– У тебя свободно? Сесть можно?

– Конечно, садись, что ты.

Она села и позвала официанта. Заказав шампанского и увидев смущенные глаза кавалера, подметила:

– Надо же, пиво в «Астории» – ты всегда был ценителем прекрасного…

– На большее, увы, денег не хватает.

– Я поняла это по твоему пиджаку. Но выбор места просто исключителен!

– А, – махнул рукой Лернер. – Лучше тридцать лет пить свежую кровь, чем триста лет клевать тухлое мясо.

– Так ты пьешь свежую кровь? – хохотнула Вероника, обнажив ряд белоснежных зубов.

– Временами. Когда премия.

– И за что же премировали так щедро?

– Да, вот, был только что у вдовы писателя Алексея Толстого. По заданию «Литературки» фотографировал гобелены, картины, музейные экспонаты… А уж какая у нее коллекция драгоценностей, ты бы видела!

– Коллекцию тоже удалось заснять?

– За нее бы премию не дали, а вот с работы снять, пожалуй, могли бы… Но и у тебя, я погляжу, цацки не хуже графининых будут…

– Что за выражения, Леонид Исаакович? У нас в Париже так выражаться не принято.

– Где?! В Пари… – глаза Лернера округлились. Посетить прекрасный французский город всегда было мечтой одинокого и тонкого еврея, мечтой столь же недосягаемой, как та интеллектуальная и культурная богема, близостью к которой он все еще грезил, а его собеседница уже давно жила.

– Да, Ленечка. После окончания института я вышла замуж за француза – он приезжал на какой-то кинофестиваль или… в общем, я уже не помню. В общем, была я тогда хороша…

– …да ты и сейчас как с обложки журнала!

– Брось. Хотя, спасибо, мне приятно. Но тогда, видишь ли, к моей красоте еще изрядного удельного веса добавляла молодость.