Стоящие свыше. Часть VII. Полутысячелетняя дань

Судья не удивился, посмотрел на Инду пристальным (и подозрительным) взглядом, кивнул и произнес, приподняв подбородок:

– Чего ты хочешь взамен? Чтобы я выступил с опровержением своего доклада? Чтобы я написал опровержение на все опубликованные мною статьи?

Инда обещал самому себе быть корректным, но еле-еле удержался от смеха.

– Нет, Йера, – сказал он, старательно пряча иронию. – За это я хочу прочитать отчеты Пущена, которые хранятся у тебя в сейфе.

– С ними произойдет то же, что с тремя томами энциклопедии Исподнего мира? – Йелен сузил глаза, что было для него совершенно нехарактерно, и стал похож на одержимого.

– И снова нет. Меня устроят копии, если ты опасаешься за подлинник.

– Да, на этот раз о копиях я позаботился заранее, – кивнул судья. – И я надеюсь, твое предложение о встрече с Йокой – это не блеф и не обман.

– Ни в коем случае. К сожалению, завтра я занят, а вот в субботу мы вместе поедем в Брезен и оттуда на вездеходе отправимся к домику профессора Важана.

– Мне ли не знать, чего стоит твое слово! – Йелен натянуто рассмеялся, этим тоже напомнив безумца. И оборвал смех неожиданно, если не как безумец, то как человек явно неуравновешенный. – Можешь просмотреть отчеты здесь, при мне. А в субботу, после встречи с Йокой, я отдам тебе копии.

– Меня твое предложение вполне устраивает, – согласился Инда. Это думской комиссии требуются бумаги и доказательства, Инде же нужна была только информация.

Йелен открыл сейф, оглядываясь, не подсматривает ли за ним Инда, и видеть это было смешно и страшно, потому что человек в здравом рассудке не станет вести себя столь невежливо и… параноидно.

Пачку отчетов Йера кинул на столик перед Индой так, будто швырял их ему в лицо. Они рассыпались по гладкому стеклу, покрывшему столешницу, и те, что были снизу, –контурные карты, изрисованными цветными чернилами, – упали Инде на колени.

Инда понял все, едва взглянул на три рисунка из двух десятков.

– О Предвечный… – вырвалось у Инды. – За это могут убить и меня…

Лицо Йелена немного изменилось, растеряло высокопарность и гордыню.

– В самом деле? – спросил он и ненадолго стал похож на здорового человека.

Возможно, Пущен и сам не понял толком, к каким выводам эти рисунки могли привести доктора прикладного мистицизма.