Стоящие свыше. Часть V. Абсолютный враг

Поскольку Белен очень опасается огласки этого факта, а также боится стать первым подозреваемым в убийстве, он легко дал согласие на сотрудничество с агентством. Узнав о денежном вознаграждении за сотрудничество, нуждающийся Белен дал показания с еще большей готовностью и откровенностью. Однако своих слов ни в суде, ни в каких-либо официальных инстанциях не подтвердит.

Значимые факты из показаний Белена:

1. Поскольку Югра Горен был неуравновешенным, а также пьющим человеком, задачей Белена было пресекать излишнюю его болтовню, отслеживать его повседневное психическое состояние и докладывать в службу эргономики обо всем, что ему становится известным о Горене.

2. Поддерживать миф о ничтожности предсказаний Горена и сейчас входит в задачи Белена, несмотря на то, что Тайничная башня не оплачивает ему этих услуг.

3. Медицинское заключение по делу Горена он писал под давлением чудотворов, на этот раз это была служба здоровья Славленской Тайничной башни.

4. Горен делал вид, что под воздействием алкоголя и наркотиков видит «откровения», и называл это «экстатическими практиками».

Лишь последнее его «предсказание», возможно, действительно является галлюцинацией или псевдогаллюцинацией (дословно: «Горен допился до чертиков»).

5. Горен в самом деле страдал меланхолией, обусловленной не только алкогольной и наркоманической зависимостью, но и неизвестными Белену экзогенными факторами. Возможно, Горен действительно пытался медитировать, а экстатические практики энергоемки. В отличие от чудотворов, Горен практически не обладал способностью к получению энергии.

Медитации истощали его организм, заставляли расходовать нервную энергию; алкоголь и опий служили стимуляторами, суррогатом энергии, получаемой чудотворами, – и все равно не могли ее полностью заменить.

Меланхолия и суицидная склонность Горена подтверждается независимыми экспертами-психиатрами на основании стихов, написанных Гореном незадолго до смерти:

Я держал у виска ледяной пистолет,

Ветер волосы мне беспощадно трепал.

У границы земли, у малиновых скал

Я стоял и смотрел, как сгорает рассвет.

Как запал. Как письмо на углях, навсегда.

Сердце билось – прощай, край свинцовой воды.

Север, может быть, это такая судьба,

Попрощаться с тобой и с собой – и уйти.

Не увижу, не вспомню, так просто, на раз…

Догорел – как и не был – вдали горизонт.

Я стоял на краю у малиновых скал

И смотрел, как сгорает последний восход[1 - Перевод Натальи Каравановой.].

6.