Стоящие свыше. Часть V. Абсолютный враг

Тот, кто отдает приказ, принимает на себя всю ответственность. А это – третий легат, а не его секретарь.

– Ничто не мешало третьему легату продиктовать письмо секретарю. В общем, кончай ломаться. Если Огненный Сокол тебя заподозрит, можешь признаться ему в том, что это я велел тебе написать письмо.

– Вы можете отдать приказ не убивать Государя. Зачем вам эта игра? – Волчок посмотрел Красену в глаза.

– А это не твое дело.

– Государя все равно убьют… – проворчал Волчок себе под нос.

– С чего ты взял?

– Он мешает храмовникам.

– И ты считаешь, что это правильно? – Красен прищурился.

– Я никак не считаю. Пока я могу только смотреть и учиться.

– У кого?

– У того, кто победит.

– Ну-ну… – вздохнул Красен. – Припиши внизу: «Опасаясь мести колдунов, я воспользовался чужим, но известным вам почерком. Не ищите меня ради моей безопасности».

– «Опасаясь мести колдунов» уже было… – заметил Волчок.

– Да? – Красен заглянул в листок из-за спины Волчка.

Двадцать второго утром по всему Хстову разнеслась весть: колдуны покушались на жизнь Государя, но их замыслы с треском провалились. Государь арестовал больше двадцати наемников, которые не погнушались деньгами Сизого Нетопыря, – все они оказались гвардейцами Особого легиона. По дороге на Столбовую улицу Волчок от души посмеялся над шуткой Государя.

От Красена он узнал, что Огненный Сокол еще ночью был взят под стражу людьми Государя и обвиняется в государственной измене, – об этом на улицах никто не кричал.

– Как тебе удается всегда выглядеть столь блестяще? – спросил Красен еще у двери.

– Я не знаю. Наверное, стоит благодарить хозяйку комнаты, которую я снимаю.

– На Змеючьем гребне ты выглядел не хуже… Я хотел отправить тебя домой, привести себя в порядок, но это совершенно не требуется.

– Зачем?

– Мы едем во дворец Стоящего Свыше.

– А разве не добавит? – усмехнулся Волчок.

– Государь не любит чудотворов.

Волчок остолбенел.

– Зачем вы мне это сказали? Хотите, чтобы я снова распустил слух по Хстову?

– За такой слух тебе отрежут язык, – посмеялся Красен. – Так что лучше помалкивай.