Стоящие свыше. Часть IV. Пределы абсолюта

 – Надеюсь, поимка девочки-колдуньи не входит в число стратегических вопросов, которые надо согласовывать с Гроссмейстером? Можно ли успеть к этому времени вытащить ее из замка?

– Вполне, – кивнул Красен. – Если нам не помешают чрезвычайные обстоятельства.

Только тут в обсуждение включился Вотан:

– Я считаю, что поимка девочки-колдуньи не менее важный стратегический вопрос, и решение по нему должен принимать децемвират.

– Вот как? – удивился Инда. – И что заставляет тебя так думать?

– В рамках стратегии максимального сброса энергии в Исподний мир мой вывод очевиден: девочка слишком ценный экземпляр, рисковать ее жизнью – преступное расточительство.

Он сказал о стратегии так, будто кроме этой существовала какая-то еще стратегия, и в ее рамках рисковать жизнью колдуньи не было расточительством…

– Никто не говорит о лишении ее жизни. Не все ли равно, где она будет принимать энергию Йелена, в замке или в башне Правосудия?

– Ты, верно, думаешь, что принимать энергию Йелена – это как собирать цветочки на лугу? Если судить по отчетам Мечена, каждый выброс энергии Вечного Бродяги – это смертельный риск для его приемника.

Вотан назвал Йелена Вечным Бродягой, как мрачуны… Инда просто отметил этот факт, побоявшись до времени делать выводы.

– И что? Какая разница, где она рискует жизнью? – парировал он.

– В замке рядом с ней опытные наставники, готовые подстраховать, а кроме того, насколько мне известно, Чернокнижник – один из лучших врачей своего мира, и его специализация – лечение колдунов.

Помнится, Вотан и для Йоки лучшим наставником видел профессора Важана… И в четыреста двадцать втором году намекнул Красену, что девочкой интересоваться не стоит… Подписав перед этим отчет о болезни Йоки Йелена…

– Откуда вам это известно?

– Именно к нему доставили «кинского мальчика», когда колдуны Къира не смогли определить, что с ним произошло.

О Предвечный… А ведь Вотан – мозговед, доктор герметичной нейрофизиологии… Наверняка он знал об опытах ламиктандрийских ученых, а то и принимал в них участие… Признаться, от этой догадки Инда испытал не презрительную гадливость, а смешанный с отвращением страх, будто дотронулся до опасной ядовитой жабы, а не безобидной лягушки из местного болотца.