Стоящие свыше. Часть IV. Пределы абсолюта

 – Глаза чудотвора, яркие и пронзительные, смотрели на Волчка в упор – не столько с угрозой, сколько с уверенностью.

– Я не буду вам мешать, – вздохнул капитан и поднялся.

– Нет, сиди. Мы пройдемся. – Господин Красен встал, направился к двери и по дороге кивнул Волчку: – Пошли.

Волчок распахнул дверь, пропуская чудотвора вперед, и вышел следом. По спине бегали мурашки.

– Даже болото не так отвратительно, когда светит солнце, не правда ли? – оглянулся тот.

– Правда, – согласился Волчок, мучительно соображая, о чем стоит говорить чудотвору, а о чем нет.

– Любишь хорошую погоду?

– А кто ее не любит?

– А откуда она берется, знаешь? – Чудотвор снова спрашивал без улыбки.

– Да уж догадался… – хмыкнул Волчок.

Господин Красен вышел со двора заставы и направился к строящейся гати.

– Это хорошо, что ты такой догадливый. Проще будет говорить.

Вокруг никого не было, и незаметно подобраться к новой широкой дороге никто не мог. Трудники собрали инструмент, но бросили в беспорядке приготовленные бревна, заточенные колья, отпиленные коротыши, вязанки сучьев.

– Одного моего слова достаточно, чтобы Государь продолжил расследование о передаче колдунов в Предобролюбовскую лавру. Тебе этого хочется?

– Мне все равно, – ответил Волчок.

– Меня обманывать бессмысленно. Я знаю, что ты солгал на допросе. Мы не стали настаивать на разбирательстве только потому, что нам оно было не нужно. Но в любую минуту мы можем вернуться к этому делу. Так как? Стоит ли к нему возвращаться?

Впереди снова забрезжило золото и капитанская кокарда, но Волчок предпочел бы обойтись без них.

– Что вам от меня нужно? Признание в том, что я солгал?

– Оставь его себе. Мне нужно знать, что? ты видел в ночь на второе мая у стен Цитадели.

Волчок пожал плечами и усмехнулся:

– Я уже все рассказал. Вы же первый надо мной и посмеялись.

– Мне нужны подробности. Все, до единого слова.

Волчок похолодел: поверили. Что-то там произошло, и чудотвор поверил в то, что Змай превратился в Змея. А может, он верил в это с самого начала, только не хотел показать этого Огненному Соколу? Тогда, второго мая, они смеялись над Муравушем и интересовались, не брал ли он с собой напитка храбрости.