Стоящие свыше. Часть I. Поднятые до абсолюта

Он боялся трезветь, боялся вспоминать, как и почему попал сюда, не хотел думать, что его ждет. И мурашки бежали у него по телу, когда он вспоминал, что хозяина зовут Айда Очен.

– Пойдем-ка на воздух, – хозяин поднялся из-за стола. Глаза его – веселые, с хитринкой – смотрели на Зимича ласково, едва ли не с любовью.

Зимич кивнул и встал, но закачался и схватился за плечо хозяина. Руки в чистых повязках еще болели, напоминая о бое со змеем. Если бы не ожоги на ладонях, Зимич бы думал, что бой со змеем приснился ему в кошмаре.

– Ничего, ничего, – усмехнулся хозяин, – сейчас. На морозе хмель проветрится.

Он едва не волоком вытащил Зимича на низкое крыльцо: тот запинался, путался в собственных ногах и все время терял равновесие.

Тишина зимнего леса оглушала. В деревне никогда не было такой тишины, даже глухой полночью: лаяли собаки. И если в окнах не горело ни одного огонька, все равно: за крепкими стенами из толстых бревен спали люди. Невозможно представить себе пустоту и безмолвие там, где спят люди.

Полупрозрачный налет инея на досках крыльца тонко скрипел и хрумкал под валенками, разгоняя тишину, звеневшую в ушах. Хозяин стоял к Зимичу спиной и не двигался, вглядываясь в черноту ночи, словно хотел слиться с ней. Если бы Зимич услышал волчий вой, он бы обрадовался. Но даже волки не подходили к этому уютному домику в глубине леса. Наверное, потому, что хозяина звали Айда Очен.

Тишина бухала в ушах и походила на нарастающий грохот.

– Эти люди предали тебя. – Голос хозяина не нарушил грохочущей тишины, наоборот, был ее продолжением. – Они хотели убить тебя за то, что ты защитил их дома, их жен и детей. Это ли не предательство? Это ли не черная неблагодарность?

Зимич хотел расплакаться пьяными слезами, жалея самого себя, но морозный воздух, легкий и колючий, застрял в горле.

– Они… не предали… Они… правы. Зачем дожидаться, когда я стану чудовищем, пожирающим их детей?

– Ты так считаешь? – Хозяин не шелохнулся.

Зимич попытался разогнать хмель и тряхнул головой. Но от этого его только замутило.

– Да.

– Подумай. Подумай, что есть ты. И что есть они. Вонючие небритые охотники, чья жизнь не многим отличается от жизни животного: добывать пропитание и плодить себе подобных.

– Это неправда. Они люди. Они любили меня.