Время побеждать. Беседы о главном

Потому что человек – это промежуточное состояние между обезьяной и богом: как только мы перестаем тянуться наверх, мы падаем вниз и разбиваемся в щепки.

Так что совсем не только ради военных целей, не только ради безопасности нужен космос. Он тянет за собой очень много всяких принципиальных вещей – науку, образование, культуру.

Сам по себе полет в космос – не только символ: это воплощение колоссального труда огромного количества людей. Чтобы ракета полетела, пусть даже достаточно простая, огромное количество интеллектуальных людей должны быть воспитаны, образованы, организованы, и еще – они должны хорошо работать.

Мы до сих пор совершенно не знаем историю своего собственного космоса и просто не понимаем, например, до какой степени полет Гагарина был подвигом.

Напомню, что в то время было всего семь ракет, пригодных для запуска человека. И из первых шести запусков два закончились катастрофой и один – аварией. Но последние два запуска подряд были удачными, и это был критерий, позволивший отправить в космос человека.

Тем не менее, вероятность того, что полет Гагарина не закончится катастрофой, была велика. И лететь было просто страшно.

Есть официальная версия о том, что Сергей Павлович Королев ночь накануне старта беседовал с Гагариным. Но знаете, люди, немного связанные с этой отраслью, рассказывают по-другому, рассказывают, что приходил не Королев. Королев – человек, прошедший лагеря, характер имел абсолютно жесткий. Он мог побеседовать, но это была бы серьезная беседа, после которой полет в космос действительно показался бы детской прогулкой.

А для разговора по душам, для человеческого воодушевления приходил человек, который в ЦК КПСС занимался космосом, – Леонид Ильич Брежнев.

Мы привыкли смеяться над тремя его сочинениями, которые он, вероятно, надиктовал в основном, а окончательный текст изготовили уже профессиональные писатели, но всего его сочинений было восемь. И одно из них было про космос.

Думаю, полезно было бы договориться с его родственниками и издать эти книжки.

Это ведь памятник эпохи. Да, конечно, они всей правды не отражают, но ведь и египетские пирамиды тоже отчасти перестраивали, а они все равно остались памятником эпохи.

Так что беседовал, скорее всего, Брежнев. Но, когда пришло время писать мемуары, он подумал, что это было бы нескромно. Сейчас это звучит смешно – мы помним Брежнева как коллекционера наград и «мерседесов», – но во многом люди той эпохи были правильными людьми.